В. ЛЕКСИН, доктор экономических наук, профессор, руководитель научного направления Института системного анализа РАН

В экономической литературе в числе немногих объективных обстоятельств, формирующих особые условия, предпосылки и ограничения развития России в постсоветский период, крайне редко упоминают высокий уровень концентрации экономического и социального потенциала страны, характерный для сотни так называемых "региональных столиц" (административных центров субъектов Федерации) и крупнейших городов. Это явление, воздействие которого весьма существенно сказывается на протекании экономических, социальных и даже политических процессов в России и во всех ее регионах, не имеет аналогов в развитых странах. Весьма важно, на наш взгляд, оценить причины, масштабы и последствия указанного явления на общем фоне реформационных преобразований экономики страны в последние 15 лет.

* * *

Административные центры субъектов Федерации и другие крупные города, вбирая в себя значительную часть всего демографического, социального и экономического потенциала регионов, выделяются из общей массы населенных пунктов страны. В подавляющем своем большинстве (84 из 88) - это по численности населения самые крупные города в своем регионе¹ . В них проживает около трети населения страны, но во многих субъектах РФ доля таких центров в численности населении существенно выше. Например, Новосибирск поглощает 53% областного населения, Томск - 47, Калининград - 45, Ижевск (Республика Удмуртия) - 40%. При этом административные центры формируют 40 - 70% валового регионального продукта соответствующего субъекта РФ, а рост экономических показателей здесь в 2001 - 2005 гг. на 10 - 30 п. п. опережал рост аналогичных показателей на остальной части регионов. В административные центры стекается от 40 до 80% инвестиций каждого региона, и эта доля растет ежегодно.

В большинстве административных центров формируется подавляющая часть доходов региональных бюджетов: в Екатеринбурге - до 50%, в Перми - около 60%, в Челябинске - около 75% и т. д. Вместе с тем в большей части таких городов среднедушевая бюджетная обес-

¹ Крупнее по численности населения только Череповец в Вологодской области, Новокузнецк в Кемеровской области, Надым, Новый Уренгой и Ноябрьск в Ямало-Ненецком автономном округе, Когалым, Нефтеюганск, Нижневартовск, Нагань и Сургут в Ханты-Мансийском автономном округе, Норильск (формально относящийся к Красноярскому краю) на территории Таймырского (Долгано-Ненецкого) автономного округа.

стр. 84

печенность ниже, чем на остальной территории региона. В 50 из них городские бюджеты в соответствии с принятым порядком распределения налоговых доходов являются дотационными.

В расчете на 1000 жителей "региональные столицы" производят в среднем на 42% больше стоимостных объемов платных услуг, розничной торговли и гражданского строительства, чем остальная территория регионов, а в 56 из них эти показатели значительно выше. Так, на Ярославль в 2004 г. приходилось более 65% общеобластных объемов платных услуг, продукции строительного подряда и розничной торговли.

В административных центрах уровень фактической безработицы на 30 - 40% ниже, чем на остальной территории регионов, а в последние годы число незаполненных вакансий в большинстве из них вдвое превышает число желающих получить работу. Это вызвано несоответствием предлагаемой работы квалификационным предпочтениям "столичных" жителей, но факт остается фактом: в большинстве рассматриваемых городов сложился дефицит рабочей силы, покрываемый исключительно за счет мигрантов, и то не полностью.

"Региональные столицы" и несколько крупных городов остаются главными центрами науки и высшего образования. В них трудятся более 80% научных работников страны и обучаются в вузах около 90% всех студентов России. Здесь сосредоточено 82% театров и 60% современных кинотеатров. В 2003 г. в административных центрах было продано более 70% всей книжной продукции, реализуемой в стране; выписывается и распространяется свыше 75% тиража всех российских периодических изданиях.

Почти во всех из них статистические показатели здоровья населения и его долголетия выше по сравнению с аналогичными показателями не только в других городах, но и в основной части сельских населенных пунктов соответствующих субъектов Федерации² . Так, продолжительность жизни в Москве на 2 года выше, чем в области, в Мурманске и Новосибирске - на 3 года. Даже при том, что жители малых и средних городов (особенно сел и деревень) обращаются к врачам только в случае крайней необходимости, число выявленных заболеваний в 52 "региональных столицах" растет на 20 - 35% медленнее, чем на остальной территории их регионов. Объясняется это тем, что в административные центры стекается наиболее молодая и здоровая часть населения регионов и там формируется не только современная инфраструктура здравоохранения, но и осуществляется медленный переход к здоровому образу жизни. Эти факторы пока что перевешивают негативное воздействие городской наркомании и других язв большого города.

Административные центры, за редким исключением (пяти субъектов РФ), экономически доминируют на пространстве своего региона, и по степени такого доминирования они достаточно близки, но су-

² К сожалению, отмеченная ситуация в "региональных столицах" не распространяется на многие крупнейшие города регионов, которые наравне с ними (иногда и значительно больше) реализуют их финансово-хозяйственный потенциал (Тольятти, Новокузнецк, Череповец и ряд других).

стр. 85

щественно отличаются друг от друга на общем пространстве России. Степень их социальной и экономической дифференциации во многом предопределяет степень дифференциации субъектов Федерации. Если значения социально-экономических параметров "региональных столиц" исключить из одноименных параметров регионов, то окажется, что территории субъектов Федерации, оставшиеся без "столиц", статистически будут различаться значительно меньше, чем "полные" субъекты.

Напомним, что Россия - страна преимущественно городская: три четверти ее населения (более 105 млн. человек) живут в городах и поселках городского типа. В ней насчитывается 1097 городов, крайне неравномерно распределенных по территориям субъектов: в Московской области, например, 76 городов, в соседней Ярославской - 11, в Омской - 6, в Республике Алтай - 1, а на территории Корякского автономного округа - ни одного. В годы реформ более 900 городов попали в устойчиво кризисное состояние, а открывшиеся рыночные возможности их развития оказались сосредоточенными в "региональных столицах" и всего в одном-двух крупных городах далеко не каждого региона. Главная причина, на наш взгляд, заключается в том, что экономическая основа подавляющего большинства российских городов, созданная по законам централизованно-плановой организации хозяйства, вошла в непримиримое противоречие с законами рыночной экономики.

В дореволюционной России города создавались, развивались и трансформировались так же, как и во всем мире. Обычный порядок нарушали иногда редкие административные реформы, перераспределявшие сферы территориально ориентированного управления и "назначавшие" центры губерний, уездов и т. д. (хорошо известный пример - екатерининские реформы второй половины XVIII в.). Сами города эволюционно приспосабливались к таким реформам и достаточно быстро переходили от одного типа производства к другому. В этом отношении показателен, например, период бурного развития фабрично-промышленного производства в середине XIX в. В указанном периоде число городов увеличилось незначительно, и в 1897 г. Министерством внутренних дел России был составлен внушительный перечень предложений по созданию новых городов, однако за 20 лет (до начала февральской революции 1917 г.) на карте Европейской части современной России появились лишь несколько из них: Мурманск, Геленджик, Туапсе, город, ныне носящий название Энгельс (Саратовская область), Сольцы (Новгородская область), Колпино и Любань.

Советская власть, подозревавшая (не без основания) в крестьянской России своего политического оппонента и провозгласившая "гегемонию" пролетариата, была прямо заинтересована в расширении числа рабочих центров. Такую роль могли играть исключительно промышленные города, и в первое послеоктябрьское десятилетие только в Европейской части России их появилось в 9 раз больше, чем за двадцать предыдущих лет, при этом в 1925 - 1926 гг. статус города получили свыше 20 населенных пунктов. Всего же в 1917 - 1926 гг. на территории современной Российской Федерации возникли 90 городов. Перед первой всероссийской переписью в 1926 г. появились и "поселки городского типа" (в настоящее время их насчитывается более 1,5 тысяч). Неудивительно, что за всеми этими (а в дальнейшем и остальными) городскими поселениями закрепилось сначала в политической, а затем и в научной среде определение "социалистический".

Образованию новых городов в советской России в 1930 - 1940-е годы способствовало проведение политики ускоренной индустриализации. На всей территории страны в небывало короткие сроки создавались новые предприятия, вокруг них - рабочие поселки,

стр. 86

а затем и города. К 1939 г. число городов на территории РСФСР увеличилось по сравнению с 1926 г. более чем на 100 единиц (их стало 460), причем в большинстве своем вновь созданные (в том числе на новых местах) города становились типичными городами-заводами, а прежние - преимущественно промышленными. Такая же логика формирования городов вела к резкому увеличению их числа в военные и послевоенные годы, причем в начале этого периода дополнительным стимулом градообразования стало перемещение на восток крупнейших предприятий с временно оккупированных территорий³ .

Характерным примером описанных мотиваций и последовательности формирования сети городов может служить ситуация в Сибири и на Дальнем Востоке, где из 230 ныне существующих городов 182, или около 80%, возникли и получили городской статус в послереволюционный период. При этом в довоенные годы такой статус обрело 51 поселение, в годы войны - 12, в последующие 45 лет - 107 и, наконец, в 1992 - 2000 гг., когда в стране резко замедлился процесс образования новых городов, в ее восточных районах возникли еще 12 городов. При этом уровень жизни городского населения в Сибири и на Дальнем Востоке до 1980-х годов был существенно выше, чем в Европейской части России (за исключением Москвы, Ленинграда и отдельных центров с преимущественным развитием ВПК). Эти регионы к тому же характеризовались мощной очаговой концентрацией "советской интеллигенции" (крупнейший "наукоград" был создан в новосибирском Академгородке).

Примечательно, что к городам, сформировавшимся в начальный период освоения Сибири и Дальнего Востока и сыгравшим особую роль в создании основы будущего городского расселения, принадлежат нынешние "региональные столицы": Томск, Тюмень, Иркутск, Якутск, Барнаул, Омск, Красноярск, Улан-Удэ, Чита, Владивосток, Хабаровск, Петропавловск-Камчатский. Самый крупный центр современной Сибири - Новосибирск возник значительно позже (на рубеже XIX - XX вв.), но благодаря своему отличительному экономико-географическому положению быстро обошел по темпам роста другие центры восточных регионов.

Однако быстрый рост числа новых "социалистических" городов (и приоритетное вложение средств в их инфраструктуру) происходил на фоне запустения многих малых и средних городов (в том числе так называемых "исторических"). Они оставались вне поля зрения государства - единственного "держателя" финансовых и материально-технических ресурсов. Экстенсивное градостроительство во всех его формах (от строительства новых городов до массового жилого строительства в новых микрорайонах крупнейших городов) сопровождалось нарастанием объема ветхого и аварийного жилья, "переамортизацией" объектов социальной сферы, дорог, водопроводно-канализационного хозяйства и т. п. в исторически сформированных частях ранее появившихся городов.

³ В первые годы советской власти статус города получили Кемерово, Рубцовск, Петров-Забайкальский, Бодайбо и другие исключительно промышленные города. В годы первых пятилеток в связи с формированием Урало-Кузнецкого комбината и расширением угледобычи и металлургии в Кузбассе возникла большая группа городов и поселков городского типа, среди них: Анжеро-Судженск, Киселевск, Новокузнецк, Прокопьевск, Белово. В этот же период возникли: Комсомольск-на-Амуре (1923 г.), Салехард, Игарка, непосредственно перед войной в 1939 г. - Магадан и Алдан, а в годы войны - города Советская Гавань, Салаир, Тогучин и Болотное. В 1946 - 1960 гг. среди 50 новых городов следует отметить Норильск (1953), Братск (1955), Находку (1950), Дудинку (1951), Мирный (1959). В 1946 - 1947 гг. на Сахалине получили статус города сразу 16 поселений.

стр. 87

Политика послевоенного активного градообразования явилась еще одним подтверждением того, что выгоднее строить новое, чем поддерживать созданное. К тому же на карте России в 1960 -1980-х гг. стали появляться продуктивные точки экономического роста, в значительной мере связанные с освоением нефтегазовых месторождений, прежде всего в Западной Сибири. В этот период государственные ресурсы городского развития оседали в основном в Нижневартовске, Сургуте, Нефтеюганске, Нягани, Когалыме, Лангепасе, Мегионе, Надыме, Новом Уренгое и Стрежевом. С расширением добычи угля связано строительство городов Шарыпово и Нерюнгри, а с развитием транспорта и энергетики - Тынды, Певека, Усть-Илимска. Почти все новые города быстро благоустраивались, а численность их жителей увеличивалась вследствие механического прироста. В последние годы городской статус получили четыре города в Ханты-Мансийском автономном округе (Покачи, Югорск, Советский, Лянтор), по одному в Ямало-Ненецком автономном округе (Губкинский) и в Приморском крае (Фокино), два в Республике Саха (Нюрба и Покровск).

Система городских поселений в России, созданных преимущественно в советский период, оказалась столь слабой в новейшее время в результате того, что трудозатратная и ресурсоизбыточная экономика советской России формировалась в условиях плановой концентрации ресурсов, особой мотивации кадрового потенциала и жесткого государственного контроля. Градообразующие предприятия того времени преимущественно работали на внутрисоюзное потребление. Внешнеторговый оборот оборудования и товаров народного потребления не превышал нескольких процентов и практически полностью ориентировался на внутренний рынок. В СССР действительно был сформирован уникальный "единый народнохозяйственный комплекс", в котором все предприятия были взаимосвязаны поставками продукции. Пока эти связи (а следовательно, и предприятия) работали нормально (по советским стандартам), функционировали и социалистические города: часть за счет государственных бюджетных средств, часть за счет средств предприятий. Это было не богатое и не бесконфликтное существование, но оно казалось более чем стабильным.

Первое же столкновение этой системы с элементами рынка (например, с установлением свободных цен и открытием экономических границ) обрушило экономическую базу подавляющего большинства городов и поселков городского типа, выявило ее ненужность рынку по причине неконкурентоспособности (в первую очередь по сравнению с зарубежными поставщиками). Невостребованной оборонным комплексом страны оказалась продукция большинства заводов ВПК, являющихся градообразующей базой в каждом пятом российском городе. Советская система городского расселения во многом потеряла экономическую базу сразу же после того, как большинство предприятий советской экономики оказались рыночно несостоятельными. На этом общем фоне более четко проявилась специфика большинства административных центров субъектов Федерации.

Относительное благополучие "региональных столиц" в настоящее время во многом обусловлено, как это ни парадоксально, теми

стр. 88

же "социалистическими корнями" их советского прошлого, которые стали причиной неблагополучия большинства городских поселений России. Эти "корни" и раньше имели весьма существенную специфику в "региональных столицах", ставших в советское время самыми населенными городами и получивших крайне важный в то время статус автономно-республиканских, областных и краевых административных центров с размещением в них партийно-административного руководства. Больше половины нынешних "региональных столиц" были городами союзного и республиканского (РСФСР) значения. В них оседала подавляющая часть государственных капиталовложений на развитие городской социальной инфраструктуры, в первую очередь строились и модернизировались аэропорты и вокзалы, мосты и дороги. Уже тогда возникли огромные различия между благоустройством "региональных столиц" и остальных городов и сформировалось одно из условий региональной конкурентоспособности этих "столиц" в новейший период.

Наряду с административно создаваемыми инфраструктурными преференциями они получили перед другими городами и ряд других преимуществ, сыгравших особую роль при переходе экономики этих городов к рынку. Во-первых, ни одна будущая "региональная столица" не была городом с моноотраслевой промышленностью (таких "моногородов" в 1990-е годы было свыше 500). Проведенные нами исследования еще в 1980-е годы показали, что в крупнейших административных центрах России, за редким исключением, были представлены практически все (кроме, например, цветной металлургии или авиастроения) отрасли советской экономики. Во-вторых, производство на размещенных в этих центрах мощных предприятиях в известной степени было диверсифицировано (например, почти на каждом из них производились товары народного потребления, были свои вспомогательные цеха различного профиля и т. д.).

Немаловажное значение имело и то обстоятельство, что жизнь в крупном советском городе стимулировала формирование особого слоя людей, выделявшихся своей социальной и экономической мобильностью. Даже в 1960 - 1970-е годы в административных центрах люди меняли место работы (что совсем не поощрялось) втрое чаще, чем в средних и малых городах. Из многотысячного перечня квалификаций, существовавшего в СССР в доперестроечное время, в сельской местности был зафиксирован всего лишь 1%, в средних и малых городах - соответственно 21 и 18%, в крупнейших городах - свыше 95% профессий; их количество было прямо пропорциональным численности населения и статусу города.

Существенными факторами относительно быстрой адаптации большинства "региональных столиц" к постсоветским условиям и усиления их выигрышного позиционирования в пространстве своих регионов явились мобильная реструктуризация экономики, ускоренное распространение малого бизнеса и интенсификация торговли. Как и все города России, они потеряли основную часть своего прежнего индустриального потенциала, не отвечавшего рыночной специфике, прямым следствием чего стало обвальное высвобождение рабочих, инженеров и служащих. Почти все они нашли работу в другом секторе - сервисной

стр. 89

экономике, оказавшейся местом приложения труда нескольких миллионов людей. В административных центрах высвобожденные работники освоили растущий сектор таких услуг, как операции с недвижимостью, разнообразный консалтинг, охранная деятельность, игорный бизнес, ритуальные услуги и парикмахерские. На своей территории они сконцентрировали основную часть сервисной экономики многих регионов. Так, в Новосибирске в сервисной экономике занято людей в 5 раз больше, чем на остальной территории области, в Красноярске - в 3 раза и т. д. Безусловными лидерами в концентрации сервисной экономики, кроме Москвы и С. -Петербурга, являются Волгоград, Екатеринбург, Казань, Краснодар, Красноярск, Самара, Саратов, Томск и несколько других "региональных столиц".

Специфика и масштабы российской экономики сервиса предопределили опережающее развитие в "региональных столицах" малого предпринимательства. В 82-х из них размещается от 52 до 70% всех малых предприятий регионов. Неудивительно, что в последние десять лет малый бизнес здесь становится одним из самых значимых налогоплательщиков .

Комплекс всех рассмотренных обстоятельств в немалой степени способствовал превращению "региональных столиц" в своеобразные "центры траты денег".

В 2003 - 2005 гг. в них осуществлялось более 70% всех объемов городской торговли России. Так, объем розничного оборота Москвы в 2005 г. приблизился к 40 млрд. долл. в год, что превышает 25% объема всей розницы России. Еще столько же занимает оборот С. -Петербурга и десяти крупнейших "региональных столиц". В итоге на долю шестой части населения страны (с учетом приезжих из других регионов) приходится половина объемов всей розничной торговли. Количество магазинов розничной торговли (без учета малых "точек" и в расчете на 1000 жителей) в первой двадцатке (по численности населения) "региональных столиц" в среднем на 25% выше аналогичного показателя в других городах России.

Наряду с развитием позитивных тенденций здесь накапливаются социальные проблемы, для решения которых у городских властей нет ни бюджетных, ни административных ресурсов. Население этих городов стареет опережающими темпами. В число бедных попадают не только фактически неработающие и пенсионеры, но и многие "бюджетники", особенно из числа учителей, среднего медицинского персонала, библиотекарей и т. п. К таким же последствиям в "региональных столицах" ведет и повсеместное повышение цен (на 12 - 20%) на товары первой необходимости по сравнению с уровнем цен в небольших городах и поселках.

Существенно и то, что ранее отмеченное относительное благополучие инфраструктуры "региональных столиц" почти полностью основывается на давно обветшавшем советском наследии. Одни из них в последние годы приходят в упадок (например, Иркутск), другие только начинают выходить из этого состояния (например, Петропавловск-Камчатский). К тому же увеличивается дисбаланс между экономическим потенциалом страны, сосредоточенным в "региональных столицах", и крайне ограниченными возможностями городских властей самостоятельно решать инфраструктурные проблемы. Поэтому, в част-

стр. 90

ности, снос ветхого жилья или обновление водоканализационного хозяйства в административных центрах регионов становятся такими же актуальными, как и в большинстве других городов России. Бюджеты этих центров после изменений, внесенных в налоговое и бюджетное законодательство, и принятия федеральных законов, лишивших их не только основной части налогов, но и части собственности, становятся все более зависимыми от региональных бюджетов.

Под влиянием рассмотренных выше факторов в "региональных столицах" продолжаются процессы коренного изменения в социальной структуре населения. В первую очередь это нашло отражение в кардинальном изменении социальной роли рабочего класса: каждый советский город являлся прежде всего городом рабочих⁴ . Анализ ситуации в 420 городах и поселках России, расположенных в 38 субъектах РФ, свидетельствует о том, что фактическое высвобождение рабочих с прежних мест приложения труда только в 1996 - 2005 гг. составило от 17 до 64%. Одна из основных причин - спад промышленного производства, другая - сравнительно низкие заработки.

Сокращение численности "рабочего класса" в административных центрах РФ (на каждых двух из трех предприятий) объективно вызвано и тем, что без такого процесса в условиях "столичной" дороговизны ресурсов (от земли до труда) невозможно перейти к выпуску конкурентоспособной продукции. Крайне трудоизбыточный уровень продукции сформировался еще в 1980-е годы и окончательно закрепился в период перестройки и кризиса. Можно предположить, что доля рабочих здесь в ближайшие 10 лет может сократиться в 1,5 - 2 раза, то есть намного больше, чем в моногородах и в монопроизводственных поселках городского типа (предполагаемое сокращение потребности в рабочих там соответственно может составить 30 - 60% и 25 - 40%)⁵ .

Определенная роль "региональных столиц" отмечается и в формировании среднего класса. Представление о причинах появления городского среднего класса постоянно меняется, причем на первый план все больше выходит параметр личного дохода. По оценке исследователей, общий годовой доход указанного слоя населения составляет около 50 млрд. долл. На 2,5 млн. человек среднего класса, проживающих в "региональных столицах" и крупных "нефтегазовых городах", в 2004 г. приходилось почти 90% этой общей суммы.

С появлением среднего класса началось существенное социальное расслоение, в несколько раз превосходящее этот процесс в средних

⁴ В советский период при отнесении населенного пункта к городскому во внимание принималась не только численность населения, но и его охват промышленной деятельностью. К началу перестройки доля рабочих в трудовых ресурсах городов колебалась от 25% (многофункциональная Москва) до 30 - 40% в крупных и средних городах и 46 - 60% более чем в двух сотнях небольших моногородов и поселков городского типа.

⁵ К сожалению, до сих пор в российском обществе живут иллюзии о промышленном росте как факторе роста рабочей занятости в крупных городах и административных центрах. Эти представления далеко не безвредны, поскольку на их фоне искажается реальная перспектива: рабочий класс прежней России избыточен для новой рыночной среды "региональных столиц", а его социальная роль будет и впредь определяться только Трудовым кодексом и профсоюзами.

стр. 91

и малых городах, а тем более в сельских поселениях. Его своеобразной материализацией стала "жилищная сегрегация" в форме строительства элитного жилья (многоквартирных домов, коттеджей, жилых комплексов) в Москве, С. -Петербурге, Самаре, Нижнем Новгороде, Новосибирске и в других "региональных столицах".

С начала реформ в административных центрах и крупных городах сосредоточились все наиболее острые социально-экономические, политические и правовые реалии постсоветского периода. Крупный город стал фактически воплощением проводимых реформ. Так, в ходе приватизации государственной собственности более 95% недвижимости было приватизировано в "региональных столицах" и в немногих крупнейших городах России. Там же сформировался реальный земельный рынок, который, по разным оценкам, составляет до 90% общероссийского. Реформы банковской и внешнеэкономической деятельности затронули преимущественно интересы структур, расположенных в этих городах. Даже самая заметная из "негородских" реформ - раздача земельных паев бывшим колхозникам - ни в экономическом, ни в социальном отношении не идет в сравнение с массовой бесплатной приватизацией дорогостоящего "столичного" жилья.

Складывающаяся социальная структура в рассматриваемых городах формирует на их территории позитивное отношение к реформам. Опросы населения, проведенные в 1998 - 2005 гг., показали, что его отношение даже к таким дискуссионным вопросам, как вступление России в ВТО, на 18 - 42% благожелательнее, чем на остальной территории различных субъектов РФ. То же подтверждает и электоральная статистика: симпатии избирателей в рассматриваемой группе городов носят более реформационный характер, чем в их территориальном окружении. По-видимому, уверенность в пользе дальнейшего продвижения к действительно рыночным преобразованиям преимущественно концентрируется в "региональных столицах" и в крупных городах страны. В конечном счете это способствует сохранению их конкурентных преимуществ перед другими городами страны.

В постсоветский период инерция прошлых преференций "региональным столицам" сохранилась. По-прежнему федеральные и региональные бюджетные средства (программы, субсидии), предназначенные на развитие всего региона, в большей своей части расходуются в его административном центре. Серьезным конкурентным преимуществом "региональных столиц" стало размещение здесь не только городской, но и всей региональной (субфедеральной) власти, а также некоторых органов федеральной власти. В них находится около двух тысяч территориальных органов федеральных министерств, служб и агентств, а в семи из них - представительства Президента РФ в федеральных округах. Здесь же расположены региональные отделения федерального арбитражного суда, службы выдачи паспортных виз, лицензирования разных видов деятельности и т. п.

Власти регионов осознают экономическое значение своих "столиц" и высокий профессиональный уровень их руководства. Поэтому часто (и не без основания) они видят в "столичных" мэрах реальных конкурентов. Кроме того, региональная власть отвечает не только за отно-

стр. 92

сительно благополучную "столицу", но и за всю территорию региона. Выбор сфер приложения региональных бюджетов становится крайне трудным, а конфликты по этому поводу со своим "столичным" руководством - неизбежными. Федеральный центр, к сожалению, как бы не замечает проблемы или даже считает полезным отвлечение энергии руководителей региона и его "столицы" на противостояние друг другу. По крайней мере, до сих пор острые проблемы "региональных столиц" ни разу не были предметом диалога с федеральной властью.

* * *

В конце 1990-х годов исследователи, а затем и политики, обратили внимание на объективные причины и негативные последствия аномально высокой территориальной дифференциации регионов России в экономическом, социальном и инфраструктурном отношении. Это явление в неменьших масштабах присутствует и на внутрирегиональном уровне - между отдельными муниципальными образованиями каждого субъекта РФ. Экономическое и социальное пространство страны и ее регионов стало восприниматься как дисперсное, включающее небольшое число слабо связанных точек экономической активности и обширных зон затяжной депрессии. Все это существенно осложняло проведение реформ, но, к сожалению, крайне редко становилось основанием для разработки и проведения адекватных мер экономической и социальной политики. На фоне российской региональной "столичности" малоубедительными выглядят попытки формирования различных кластеров и других пространственных функционально связанных систем для стимулирования экономического развития регионов.

По нашим прогнозам, в ближайшие годы в России можно ожидать усиления всех проявлений региональной "столичности", которые вряд ли могут скорректировать как естественные процессы самообразований городских агломераций, так и попытки создания искусственных "точек" экономического роста. Уже сейчас вокруг большинства "региональных столиц" и крупнейших городов можно наблюдать все признаки экономической и социальной периферии. Тысячи деревень и сел, сотни малых и средних городов и поселков городского типа становятся малоперспективными не только потому, что на "периферии" ухудшается экономическая ситуация, но и потому, что "лидеры" (и первые среди них - "региональные столицы") все более стремительно от них отрываются. В результате во многих субъектах Федерации постоянно усиливается социально-экономическое и демографическое неравенство редких точек относительного благополучия и лишенных признаков такого благополучия обширных территорий. Если эта ситуация не поддается регулированию, то ее следует хотя бы анализировать и прогнозировать.