Д. МОСЯКОВ

Доктор исторических наук

Политические события, происходящие в последние годы в Юго-Восточной Азии (ЮВА), вносят серьезные изменения в геополитический ландшафт и этого региона, и региона так называемой Большой Восточной Азии, куда обычно, кроме стран ЮВА, включают Китай, Японию и Южную Корею. Сегодня вокруг Юго-Восточной Азии и основных ориентиров и направлений ее развития все более активно развертывается борьба между двумя наиболее влиятельными азиатскими сверхдержавами - Японией и Китаем.

Поводом к началу противостояния послужило неожиданное событие - сделанное Пекином в 2003 г. заявление, в соответствии с которым Китай объявил о своем отходе от Сингапурских договоренностей 2000 г., когда все страны Большой Восточной Азии согласились строить зону свободной торговли вместе¹ . Фактически нарушив Сингапурские договоренности, китайское руководство стало продвигать свою собственную концепцию создания зоны свободной торговли (ЗСТ), где не было места ни Японии, ни Южной Корее.

В ЧЕМ ПРИЧИНЫ СМЕНЫ ПРИОРИТЕТОВ?

По всей видимости, смена приоритетов китайского руководства была связана как с субъективными, так и с вполне объективными обстоятельствами, среди которых необходимо особенно отметить следующие:

- очевидное раздражение, которое вызвали у руководства в Пекине шаги нового японского правительства во главе с премьер-министром Коидзуми. Дело даже не только в посещении японским премьером храма Ясу-куни, где захоронены японские военные лидеры, ответственные за развязывание войны в Китае и на Тихом океане² , а в том, что с появлением на авансцене Коидзуми надежды китайского руководства на углубление противоречий в отношениях Японии и США и на более независимый от США внешнеполитический курс Японии оказались неосуществленными;

- несомненные успехи экономического и социального развития и связанная с этим растущая амбициозность китайского руководства, которое на волне экономического подъема пришло к выводу, что Китай самостоятельно и без консультаций с Японией и Республикой Корея сможет создать самые привлекательные условия для отдельного от них сотрудничества со странами АСЕАН.

Сегодня становится все более очевидным, что за решением строить ЗСТ в Юго-Восточной Азии самостоятельно и даже в конкуренции с Японией стоял хорошо продуманный план действий, в котором политические акценты имели и имеют даже более важное значение, чем собственно экономические. Дело в том, что с экономической точки зрения создание зоны свободной торговли больше отвечает интересам стран ЮВА, чем Китая. Во-первых, это открывает для товаров этих стран огромный китайский рынок (ежегодный прирост экспорта стран АСЕАН в Китай превышает 30%, а в 2003 г. превысил 50%, положительное сальдо в торговле в 2002 г. составило 6 млрд. долл., а за первые 9 месяцев 2003 г. - почти 10 млрд. долл.)³ . Во-вторых, в рамках "go abroad policy", то есть ситуации, когда китайские власти гарантируют своим частным инвесторам возврат их капиталов, вложенных в страны ЮВА, в случае возникновения каких-либо форс-мажорных обстоятельств, у государств АСЕАН появляется реальная возможность добиться перетока к себе части прямых иностранных инвестиций, поступающих непосредственно в Китай.

Ведь если до кризиса конца 1990-х гг. в страны ЮВА приходило до 60% всех прямых инвестиций, направляемых в Азию, то после кризиса те же 60% инвестиций стали поступать в КНР (а вместе с Гонконгом доля Китая достигла 80%). В то же время доля стран АСЕАН резко снизилась и составляет сейчас чуть больше 14%⁴ . Очевидно, что такая резкая смена направлений основного потока инвестиций самым негативным образом сказалась на процессе выхода стран АСЕАН из финансово-экономического кризиса 1997 - 1998 гг. Рост объемов производства и ВВП в 1999 - 2000 гг. в этих государствах сильно от-

стр. 2

ставал от докризисных показателей и требовался новый мощный импульс для восстановления стабильного развития. Таким импульсом для них и стали дополнительные инвестиции из Китая, которые, по данным японской газеты "Иомиури", в последние годы возрастают ежегодно на 20%, а в некоторых странах АСЕАН - и на 40%⁵ .

ПОЛИТИКА "ГЛАВНЕЕ" ЭКОНОМИКИ?

Исходя из вышеизложенного, можно определенно сказать, что в создании зоны свободной торговли с Китаем со стороны стран АСЕАН присутствует очевидная и непосредственная экономическая заинтересованность. В то же время со стороны КНР особой экономической заинтересованности, сравнимой с той, что испытывают страны ЮВА, нет. Более того, по мнению большинства специалистов, изучающих эту проблему, открывая свои границы для товаров из стран АСЕАН и позволяя части прямых инвестиций уходить в ЮВА, Китай экономически оказывается в проигрыше. Все это свидетельствует о том, что, настаивая на скорейшем создании ЗСТ со странами АСЕАН по формуле "Китай плюс АСЕАН" и предпринимая самые активные действия в этом направлении, власти в Пекине преследуют не столько экономические, сколько политические цели.

Действительно, если внимательно проанализировать китайскую политику в регионе, то можно обнаружить весьма значительные политические интересы, реализация которых зависит, в первую очередь, от темпов и успешности в создании ЗСТ, то есть ситуации, когда страны АСЕАН окажутся в зоне доминирующей зависимости от китайского рынка, китайских инвестиций и капиталов.

В принципе стремление обеспечить преобладающие позиции в ЮВА уже давно является одним из главных внешнеполитических приоритетов Китая вне зависимости от достоинств конкретных лидеров, которые находятся у руля страны. При Мао Цзэдуне эту цель пытались реализовать путем насильственного свержения существовавших в странах ЮВА политических режимов с опорой на подпольные коммунистические партии и партизанские армии. Результатом такой политики стало усиление недоверия местных элит к коммунистическому руководству в Пекине и практически полное прекращение политических и экономических связей этих стран с Китаем.

Восстановление отношений КНР со странами ЮВА, начавшееся в 1980-е гг., было связано не столько с примирением, поисками компромисса и доверия с правящими режимами этих стран, сколько с резкой активизацией китайской экспансии на Юг - на острова Южно-Китайского моря - Парасельские и Спратли. Тогда китайское руководство проводило политику энергичного проникновения в регион ЮВА, причем главную роль в этом процессе играли не экономические, а военно-политические методы. Борьба вокруг Парасельских островов и островов Спратли с Вьетнамом, которая закончилась настоящим морским сражением и гибелью в 1988 г. вьетнамского военного корабля⁶ , неожиданные высадки китайских десантов на незанятые острова архипелага Спратли⁷ , воинственные заявления относительно принадлежности всех островов Южно-Китайского моря Китаю⁸ и, наконец, захват рифов Мисчиф в 1995 г.⁹ , что поставило китайско-филиппинские отношения на грань военного конфликта, - все это были вполне очевидные проявления определенного политического курса.

Плюсы и минусы этого курса для Пекина были очевидны. С одной стороны, реальное продвижение и захват территорий, которые могли быть использованы и как трамплин для нового продвижения и военно-политического давления, и для обеспечения своих экономических интересов в случае обнаружения на шельфе островов Спратли крупных запасов нефти. Но с другой, этот курс предполагал напряженные и натянутые отношения с большинством стран АСЕАН, которые перед лицом китайских угроз активно перевооружались, старались укрепить отношения с США и в той или иной мере препятствовать китайской экспансии.

ДОВЕРИЕ ВМЕСТО КОНФРОНТАЦИИ

По всей видимости, в определенный момент в Китае поняли ограниченность и низкую эффективность военно-политических

стр. 3

подходов и существенным образом видоизменили суть и манеры своего поведения со странами Юго-Восточной Азии. Китай перешел к реализации иного плана действий, смысл которого состоит не в том, чтобы путем военных акций захватывать слабо защищенные участки региона ЮВА, а в том, чтобы поставить страны ЮВА в такое положение, когда Китаю для достижения своих целей даже не понадобится прибегать к военно-полицейским мерам. Поэтому вместо конфронтации и противостояния правящим режимам в странах ЮВА Китай сделал поворот в направлении поиска большего доверия, установления с ними самых разнообразных связей и взаимозависимостей.

Первоначально упор был сделан на опережающем развитии экономики и торговли. Так, если в 1994 г. товарооборот Китая и стран АСЕАН не превышал 15 млрд. долл., то в 2003 г. он превысил 50 млрд. долл.¹⁰ . Вслед за этим был взят курс и на создание атмосферы партнерства, добрососедства и взаимного доверия.

Первые контуры такой политики проявились в 1997 г., когда был создан Совместный комитет по сотрудничеству¹¹ , который быстро стал одним из важных каналов поддержания связей между Китаем и АСЕАН, координируя их взаимодействие в разных областях. Вслед за этим в Пекине обнародовали пять основных направлений участия в делах ЮВА¹² . Эти направления следующие:

- сотрудничество в области сельского хозяйства;

- создание и внедрение современных высоких технологий;

- эффективное использование трудовых ресурсов, в том числе создание базы для сближения условий функционирования бизнеса в странах АСЕАН и в Китае;

- расширение взаимных инвестиций;

- участие Китая в реализации гидроэнергетических и мелиоративных проектов в бассейне реки Меконг.

Естественно, что все эти направления экономического сотрудничества с Китаем не могли не заинтересовать страны АСЕАН, ибо речь шла о подходах к решению наиболее важных и существенных для них проблем. Среди китайских предложений о сотрудничестве особенно выделялся пункт, касающийся совместного освоения бассейна Меконга. Потенциально это очень опасный для единства АСЕАН пункт, ибо здесь Китай выступал не партнером АСЕАН как единого целого, а скорее как партнер отдельных стран блока - Лаоса, Таиланда, Камбоджи и, в меньшей степени, Вьетнама.

"КРИЗИСОУСТОЙЧИВЫЙ" КИТАЙ - ПРИМЕР ДЛЯ ПОДРАЖАНИЯ

Переломным моментом в отношениях АСЕАН и КНР можно считать события, связанные с финансово-экономическим кризисом 1997 - 1998 гг. Китай сумел проявить себя крайне позитивно в глазах правящих элит стран АСЕАН: он не девальвировал юань и оказал довольно значительную помощь особо пострадавшим от кризиса странам, тем самым заметно исправив свой имидж в их глазах.

Последовавший вслед за этим позитивный ответ стран-членов АСЕАН на новую китайскую политику сближения и сотрудничества был вполне объясним и связан с действием нескольких важных факторов:

- уже отмечавшееся выше сложное экономическое положение, в котором оказались страны АСЕАН, когда они потеряли львиную долю прямых иностранных инвестиций, которые после кризиса переориентировались на Китай, что резко ослабило их позиции;

- очевидный кризис в отношении региональных правящих элит к политике стран Запада, и, прежде всего, США. Доверие этих элит к Западу в ходе кризиса оказалось очень сильно подорвано, ибо их самолюбие было уязвлено неприкрытым западным диктатом, проводником которого стал МВФ. В связи с этим и произошло заметное изменение психологической атмосферы в регионе. Почти повсеместно в правящих кругах стран АСЕАН стало проявляться антизападничество и паназиатский национализм, что стало дополнительным фактором, способствовавшим развитию сотрудничества с Пекином;

- быстро увеличивавшийся экономический потенциал Китая позволял рассматривать его как новый "мотор" азиатской экономики и регионального развития. Поэтому ту политику, которую могли позволить себе страны АСЕАН в отношении экономически слабого Китая в 1970 - 1980-е гг., они не могли уже проводить в отношении сильного Китая 2000-х гг.

ФОРМУЛА "АСЕАН + 1" ПОЛУЧАЕТ ПОДДЕРЖКУ

Таким образом, предложение об образовании единой экономической зоны по формуле "АСЕАН + 1", где в роли единственной единицы выступал Китай, легло на хорошо подготовленную почву. При этом, добившись подписания документа об образовании зоны свободной торговли, Пекин незамедлительно начал претворять в жизнь заранее подготовленную программу, цель которой состояла в том, чтобы как можно быстрее наполнить Брунейские договоренности¹³ реальным содержанием, еще глубже втянуть во взаимодействие с Китаем страны АСЕАН, особенно их финансовую и административную элиту.

После 2001 г. началась организация многочисленных комитетов по сотрудничеству Китая и стран АСЕАН в конкретных областях¹⁴ . В несколько раз вырос обмен взаимными визитами чиновников разных рангов, направление на учебу студентов, проведение многочисленных симпозиумов как представителей мелкого и среднего бизнеса, так и менеджеров в отдельных отраслях¹⁵ . Так, например, только в 2003 г. в Китае прошло несколько конференций с участием представителей агробизнеса стран АСЕАН, специалистов в различных областях экономики, представителей мелкого и среднего бизнеса¹⁶ . В 2003 г. Китай подготовил первое действительно революционное экономическое соглашение - о постепенной отмене тарифов на товары взаимного экспорта и импорта¹⁷ , что свидетельствует о существенном продвижении к образованию единой зоны свободной торговли.

В то же время иные события свидетельствуют о том, что еще не появившаяся на свет зона свободной торговли Китая и АСЕАН быстро перерастает свои собственно экономические рамки. В последнее время Китай сделал ряд важных внешнеполитических жестов - подписал до-

стр. 4

говор по мерам доверия в Южно-Китайском море и о предотвращении там конфликтов¹⁸ , практически полностью приостановил свою экспансию в районе архипелага Спратли. Не менее существенным политическим актом стало и официальное присоединение Пекина к Балийскому (1976 г.) "Договору о дружбе и сотрудничестве в Юго-Восточной Азии"¹⁹ .

В ответ на это страны АСЕАН, в свою очередь, сделали важный шаг навстречу Пекину, официально подтвердив во время последней встречи в верхах на острове Бали, что они договорились об установлении отношений стратегического партнерства с Пекином²⁰ . Все это, несомненно, свидетельствует о том, что в 2003 г. степень политического сближения Китая и стран АСЕАН стала существенно более высокой.

Особенно интересным в этой связи представляется анализ некоторых итогов визита китайской делегации во главе с новым премьером Вэнь Цзябао на Балийскую встречу глав АСЕАН, состоявшуюся в октябре 2003 г. Вэнь Цзябао продемонстрировал главам государств АСЕАН новый китайский динамизм. Как сообщали СМИ, он находился на этом курорте всего лишь 44 часа и за это время принял участие в 20 мероприятиях, на которых озвучил 29 разнообразных инициатив и предложений, подписал ряд документов. Новый китайский премьер обнародовал новую региональную доктрину Пекина, которая была им сформулирована следующим образом: "Добиться добрых отношений с соседями, сохранения спокойствия с соседями и сопроцветания с соседями"²¹ .

Принципиально ничего нового в провозглашенной китайским премьером доктрине нет. Все эти положения, так или иначе, были и раньше озвучены в выступлениях китайских лидеров. Но в устах Вэнь Цзябао они прозвучали не просто как пожелание, а как цель китайских усилий в регионе. Сформулированные таким образом, они как бы предопределяют все большую вовлеченность Китая в дела своих соседей и, прежде всего, стран ЮВА. Ведь фактически, если разобраться в этой доктрине, речь может идти о том, что для того чтобы добиться сохранения спокойствия у соседей, Китай мог бы вмешаться в их внутренние дела. Мьянму, где "ради спокойствия" китайцы фактически взяли на финансовое обеспечение военный режим, предоставив ему заем в размере 200 млн. долл. и разместив попутно свои военные корабли на Араканском побережье, недалеко от индийской границы, можно рассматривать как первый пример практической реализации новой внешнеполитической доктрины Пекина²² .

Сегодня становится все более очевидным, что остановить китайскую экспансию в ЮВА не в силах ни Япония, ни США. Япония слишком прагматична, с точки зрения стран ЮВА корыстолюбива и не готова, как Китай, действовать "себе в убыток". Японцы тянут с созданием ЗСТ, альтернативной китайской, и вместо нее предлагают Comprehensive Economic Partenship - всестороннее экономическое партнерство, которое только в перспективе может перерасти в зону свободной торговли²³ . К тому же популярность японцев в общественном мнении стран ЮВА на порядок ниже, чем китайцев. В Таиланде, например, в ходе одного из опросов Китай назвали лучшим другом 76% населения, а Японию - лишь 8%. Кстати, США назвали лучшим другом лишь ненамного больше тайских респондентов - всего 9%²⁴ .

По всей видимости, ни от Японии, ни от США страны ЮВА не ждут никакого прорыва, а в Китае все больше видят главный локомотив, который позволит вывести азиатские экономики к новым вершинам развития. Вопрос только в том, не останутся ли все эти надежды иллюзорными и смогут ли страны АСЕАН, добравшись до желанных вершин, остаться подлинно независимыми или же окажутся под широкой тенью их нового патрона и строгого "старшего брата".

¹ См.: ЮВА в 2000 г., М., 2001, с. 6.

² "Japan Times", 16.01.2002.

³ КНР: цифры и сайты, М., 2003, с. 20 - 21.

⁴ Forging Closer ASEAN-China Econmic Relations (Partners in 21st Century) unpan 1. un. См. также: mason, gmu. Utarasint. pdg ASEAN-China relationship: p. 14 - 16.

⁵ "Иомиури", 16.11.03.

⁶ Asian Security 1994 - 1995. Compiled by Research Institute for Peace and Security. L-W, 1996.

⁷ Там же, с. 27 - 28.

⁸ ИТАР-ТАСС, 17.08.1995. Заявление министра иностранных дел КНР Цянь Ци-чэня.

⁹ ИТАР-ТАСС, 17.07.1995.

¹⁰ КНР: цифры и сайты, с. 20 - 21. См. также: "China and ASEAN Partnership of Good Neighbourlines and Mutual Trust", Peking 2000 (www. fmprs.gov.cn).

¹¹ Asiatimes.ru. Развитие отношений Китая с АСЕАН. 16.02.2004.

¹² Там же.

¹³ См.: ЮВА в 2000 г., с. 6.

¹⁴ Asiatimes.ru. 16.02.2004.

¹⁵ Там же.

¹⁶ People's Daily Online. 19.08.2003.

¹⁷ Xinhua.net.com. 26.02.2003.

¹⁸ "China Daily", 10.10.2003. См. также: Strana.ru news 195676.html.

¹⁹ Xinhua.net.com. 11.10.03. Французская газета отметила новый взлет в отношениях Китая и АСЕАН.

²⁰ ИТАР-ТАСС, 08.10.2003.

²¹ Xinhua.net.com. 11.10.03. Французская газета...

²² См.: ЮВА в 2000 г., с. 201.

²³ Framework for Comprehensive Economic Partership Between Japan and Association of South East Asian Nations, www.moja.go.jp(region)asia-pacifasean(pmv 03 10)framework.html.

²⁴ "Иомиури", 16.11.03.