ДИНАМИКА ПРОЦЕССА КОЛЛЕКТИВООБРАЗОВАНИЯ



Ю.В. СИНЯГИН



Проблема развития коллектива, кото­рая еще несколько лет назад привлека­ла большое внимание отечественных пси­хологов, в последнее время неожиданно утратила свою популярность. Все реже появляются работы, посвященные ана­лизу теоретических проблем коллективообразования. В немалой степени это, видимо, связано с тем, что занявшая ключевые позиции в разработке пробле­матики коллектива школа А. В. Петров­ского переключилась на решение иных проблем, оставив в качестве наследия целый ряд интереснейших трудов по теории деятельностного опосредствования межличностных отношений в кол­лективе. Вместе с тем, несмотря на зна­чительный вклад в развитие данной проблематики, теория коллектива — и об этом постоянно напоминали сами ее создатели — не может рассматриваться как окончательно завершенная. Кроме того, изменяющаяся реальность об­щественной жизни, переоценка цен­ностей, происходящая в нашем общест­ве, изменение позиции и роли кол­лектива в системе общественного про­изводства: превращение его из клеточки административно-командной системы в основную самостоятельную производст­венную единицу, возрождение частной собственности в разнообразных ее фор­мах,— не могут не требовать дальней­шего развития теории, известного ее переосмысления, поскольку создава­лась она в определенный исторический период и, безусловно, не могла не нести на себе отпечаток довлевших в то вре­мя идеологических штампов и стерео­типов.



Не претендуя на исчерпывающий ана­лиз основных точек роста психологи­ческой теории коллектива, диктуемых требованиями времени и реальной прак­тикой, остановимся на некоторых ее .принципиальных моментах, требующих особо внимательного теоретического анализа и, возможно, целой серии эм­пирических исследований.



112



*



Как известно, теория деятельностного опосредствования межличностных от­ношений в коллективе в качестве ос­новного системообразующего признака коллектива вводит понятие уровня его социально-психологического развития. Являясь производным от двух парамет­ров: общественной значимости деятель­ности и степени опосредствования меж­личностных отношений ее целями, цен­ностями и содержанием,— это понятие позволяет и на теоретическом, и на эмпи­рическом уровнях фиксировать степень зрелости коллектива в системе коорди­нат, определенных отмеченными пара­метрами. При этом очевидно, что по крайней мере один из них — обществен­ная значимость деятельности — явно несет не только психологическую, но и идеологическую нагрузку, поскольку об­щепринятым в советской психологии было «понимание коллектива как груп­пы людей, объединенных общими целя­ми деятельности, подчиненными целям общества» (курсив мой.— Ю. С.) [7; 12]. Справедливо отмечая, что «кол­лектив для большинства советских ис­следователей открывался лишь со сто­роны своих социальных определений» и тем самым «как бы выталкивался из множества социально-психологических категорий» [9; 154], авторы психоло­гической теории коллектива, наполнив его социально-психологическим содер­жанием, не могли отказаться и от его социологического толкования, которое имело вполне определенный идеологи­ческий смысл: обосновывался, в част­ности, тезис о мнимой коллективности капиталистического общества. В ре­зультате переноса этого тезиса на со­циально-психологический уровень де­лался вывод о невозможности и на мик­роуровне существования в капиталисти­ческом обществе групп с коллективисти­ческими по своей сути отношениями. Поэтому даже не ставится вопрос о сравнительном социально-психологиче­ском анализе реальных групп, существующих в различных социальных си­стемах, Правда, использование в кон­цепции в последнее время наряду с по­нятием «общественной значимости деятельности» понятия «соответствие — не­соответствие общественному прогрессу» в определенной степени снимало идео­логическую остроту, но вместе с тем полностью не устраняло отмеченных проблем, порождая и новые вопросы.

Так, оставалось, например, непонят­ным отнесение к группам высшего уров­ня развития и собственно коллективам по социально-психологическим крите­риям жестко ограниченного числа впол­не определенных групп: ячеек коммуни­стической партии и прогрессивных об­щественных организаций [8; 255]. По­нятно, что дело отнюдь не в термино­логии. Ясно и то, что проблема сама по себе не чисто психологическая. И, на­верное, очевидно, что было бы нелепо упрекать за такой подход авторов тео­рии, основные положения которой офор­мились еще в 1979 г. [9]. Речь идет лишь о том, что реальное продвижение в развитии теории коллектива сегодня невозможно без определения четкой позиции по всем этим вопросам, ясного осознания известной относительности этого ключевого параметра концепции. Политика «открытых дверей», появле­ние все большего числа совместных предприятий со смешанным составом работников, сосуществование и конку­ренция различных форм собственности с неимоверной быстротой переводят их из разряда теоретических в категорию практических.

Другой момент возможного развития теории коллектива также связан с одной из исходных ее посылок и касается проблемы динамики процесса коллективообразования. Как известно, теория деятельностного опосредствования меж­личностных отношений не акцентирует внимание именно на динамике движе­ния коллектива [2], однако начальные и конечные этапы этого процесса за­даются в ней с достаточной опре­деленностью: «ассоциация» — «коллек­тив», «антиобщественная ассоциа­ция» — «корпорация», что вполне соответствует модели процесса коллективообразования, разработан­ной в Курско-Костромской школе [I], [13]. Достаточно явно определя­лась теорией и содержательная сторо­на этого движения: от поверхностных



113



отношений симпатии — антипатии ко все более деятельностно определенным (деятельностно опосредствованным) отношениям. При этом в неявном виде предполагалось, и иного, видимо, нель­зя было ожидать в 70-е гг., а также начале 80-х гг. нашего столетия, что цели и сама совместная деятельность обязательно изначально заданы кол­лективу более широкой общностью [2], [8], [13]. В изучении реальных, сло­жившихся, уже функционирующих в рамках общественно-государственной системы коллективов и заключался, как известно, основной пафос концепции, позволявший противопоставлять ее ре­зультаты западным социально-психоло­гическим исследованиям, ориентирован­ным на изучение преимущественно диффузных и искусственных лабораторных групп. Вместе с тем именно этот акцент на специфических группах, входивших в уже сложившиеся общественные, про­изводственные и иные структуры, и предопределил особое, по нашему мне­нию, зауженное представление о весьма эвристическом, с точки зрения объясне­ния динамики процесса коллективооб­разования, механизме деятельностного опосредствования.

Блестяще описывая процесс присвое­ния коллективом как целостным субъек­том заданной извне деятельности, ее распредмечивания, выявив на этом пути массу интереснейших социально-психо­логических феноменов, его сопровожда­ющих, теория коллектива, как, впро­чем, и иные концепции, не включила в орбиту своих исследований значитель­ное количество групп, отличающихся принципиально другим путем становле­ния и развития. Речь идет о группах, не связанных первоначально какой бы то ни было официальной структурой, не объединенных полем заранее задан­ной обществом деятельности, а, напро­тив, самостоятельно синтезирующих эту деятельность. Своеобразный путь раз­вития таких коллективов был зафиксирован при их массовом возникновении даже в их бытовом названии: «нефор­мальные объединения». Вместе с тем относится оно обычно лишь к опреде­ленной их разновидности: как правило, это некие массовые движения. На самом же деле спектр групп с таким механиз­мом коллективообразования значитель­но шире. Более того, то, что мы называ­ем неформальным движением, есть от­нюдь не первоначальный этап разви­тия совместной деятельности, синтези­рованной первоначально небольшой группой людей. Причем зачатки этой новой совместной деятельности они но­сили в себе в виде неких радикалов до самой встречи, и сама встреча в конечном итоге была этими радикала­ми в значительной степени детермини­рована.

Если подойти к этим группам с точки зрения теории деятельностного опосред­ствования межличностных отношений в коллективе, то закономерно возникает вопрос, к какому уровню развития их можно отнести. В самом деле, не будучи изначально связаны извне заданной де­ятельностью, они предстают перед нами не иначе как диффузная группа, однако очевидно, что с самого начала сущест­вования (возникновения) этих групп от­ношения между их членами носили дея­тельностно опосредствованный харак­тер и по сути своей уже изначально они выступают как коллективы самого вы­сокого уровня развития! Оставаясь до последнего времени в тени, часто от­торгаясь устоявшейся системой, эти группы объективно не могли попасть в поле зрения социально-психологическо­го анализа, поскольку путь их станов­ления отнюдь не соответствовал идеалу коллектива исполнителей. При этом очевидно, что к коллективам именно такого рода может быть отнесено множество весьма отличных по целям и по харак­теру объединений, и не только тех, что во множестве возникают сегодня.

В различном виде коллективы, про­шедшие аналогичный путь в своем обра­зовании, существовали и в иные истори­ческие периоды. К ним вполне могут быть отнесены и группа большевиков-искровцев, проявлявшая, если верить воспоминаниям их современников, все феномены коллектива, и возглавляемая С. П. Королевым группа энтузиастов, которая занималась исследованием ре­активного движения (ГИРД), и множество ядер общественных, научных, политических организаций в период,



114



предшествующий их институциализации [12], [14]. Возникшие как коллективы высокого уровня развития, эти группы принципиально не могли повторить и путь, описанный в концепции поэтап­ного формирования групп как коллекти­вов, так же имплицитно содержавшей идею присвоения в ходе коллективообразования внешней по отношению к группе цели совместной деятельности. Более того, группы такого типа достига­ли этапа, обозначенного в концепции как «номинальная группа», значитель­но позже, в зените своего функциониро­вания как реальных высокоразвитых коллективов.

Таким образом, для вывода о воз­можности существования иного, не тра­диционно описываемого направления коллективообразования, сформулиро­ванного в общих чертах нами сов­местно с А. И. Резником еще в 1986 г. [11], есть весьма веские основания, позволяющие по-иному посмотреть и на устоявшиеся представления о динамике процесса коллективообразо­вания в целом, переосмыслить ряд тео­ретических положений и реинтерпретировать материалы, накопленные в обла­сти социально-психологических иссле­дований коллектива.

Как уже отмечалось, классический процесс коллективообразования сводит­ся к тому, что заданная извне общест­венно значимая (социально заданная) деятельность, ее цели и ценности посте­пенно присваиваются группой, которая превращается в коллективный субъект этой деятельности; при этом деятель­ность распредмечивается в данном субъ­екте. Легко заметить, что выделяемый нами другой путь коллективообразова­ния выступает как оборотная сторона первого. Здесь группа единомышленни­ков, не имея внешне заданной цели, не будучи объединена единой заданной деятельностью, сама синтезирует ее. Процесс же коллективообразования сводится к опредмечиванию этой дея­тельности, борьбе за включение ее в общий каталог деятельностей общества или более широкой социальной струк­туры путем поиска новых единомыш­ленников, а также средств ее реализа­ции. Необходимо подчеркнуть, что в данном случае речь идет лишь об одном типе спонтанно возникающих групп, ко­торые отличаются не только взаимным психологическим (эмоциональным) предпочтением участников [5], но и спо­собностью совместно синтезировать но­вые виды деятельности, выступающие в данный период как общественно зна­чимые.

Своеобразной иллюстрацией этого может служить прием генерации новых идей, используемый в практике неко­торых западных фирм. Суть его сводит­ся к тому, что для решения той или иной инновационной проблемы группу не всегда даже хорошо знакомых меж­ду собой, но достаточно творческих лю­дей, талантливых специалистов собира­ют вместе, обеспечивая им полноцен­ный отдых и не требуя от них никакой творческой отдачи, как правило, где-нибудь за городом, изолируя их на опре­деленное время от других людей. Как показывает практика, в значительном числе случаев через некоторое время группа начинает совместно генериро­вать интересные творческие идеи, вплоть до формулировки «новых кон­цепций, разработки оригинальных науч­ных направлений. Еще одним приме­ром, косвенно подтверждающим выска­занное предположение, является обна­руженный нами факт более высокой эффективности деятельности ряда диф­фузных групп по сравнению с реальны­ми коллективами в ходе выполнения специально смоделированной деятель­ности [10]. При более пристальном изу­чении оказалось, что эти группы были сформированы из людей, которые в своей реальной жизни входили в кол­лективы высокого уровня развития. Ока­завшись же в новой обстановке, в си­туации ранее незнакомой деятельности, они проявили в ней все социально-пси­хологические характеристики своих групп, создав своеобразный квазикол­лектив для решения вполне определен­ной задачи. Именно этот факт в конеч­ном итоге и послужил отправной точкой предпринятых нами теоретических изы­сканий.

Если теперь обратиться к логике ис­следований проблем коллектива на эм­пирическом уровне, то в рамках теории



115



деятельностного опосредствования меж­личностных отношений в коллективе она может быть описана в виде следую­щей схемы, включающей два возмож­ных варианта:

Вариант А. 1. Составление выборки из реальных коллективов. 2. Подбор случайных (диффузных) групп, сход­ных по своим характеристикам с отоб­ранными реальными. 3. Включение групп в экспериментальную ситуацию. 4. Сравнительный анализ поведения или взаимоотношений.

Вариант Б. 1. Составление выборки из реальных коллективов. 2. Дифферен­циация групп по уровню их социально-психологического развития на основе экспертных оценок или с помощью ра­нее апробированных методик. 3. Срав­нительный анализ поведения и взаимо­отношений в рамках реальной деятель­ности в зависимости от уровня их соци­ально-психологического развития.

Таким образом, на эмпирическом уровне вопрос о самой динамике процесса коллективообразования в теории деятельностного опосредствования меж­личностных отношений в коллективе в явном виде еще не ставился. Вместе с тем по определению, да и по самой ло­гике теоретических рассуждений можно заключить, что: 1) развитие групп идет по пути от «неколлектива» к «коллекти­ву»; 2) коллектив является высшим уровнем развития группы.

Мы уже высказали свои соображения относительно справедливости первого положения. Представляется, что и вто­рое положение также нуждается в до­полнительном осмыслении. Вот первый вопрос, который закономерно вытекает из этого положения: что происходит с коллективом после достижения им высшего уровня социально-психологи­ческого развития? К сожалению, в са­мой теории мы не находим на него от­вета. Более того, нет на него достаточ­но четкого ответа и в концепции поэтап­ного формирования группы как коллек­тива, хотя изначально она была ориен­тирована именно на исследование ди­намики процесса коллективообразования. Правда, в этой концепции, иссле­дованиях, выполненных в ее рамках, прежде всего опыте работы лагеря «Комсорг», а также ряде специальных педагогических работ встречается за­мечание, часто выступающее резуль­татом обобщения эмпирического опыта, о том, что для сохранения существо­вания коллектива на определенном этапе его развития необходимо перио­дическое обновление либо целей, либо самой деятельности [3], [4]; это вполне соотносится с выводами, к которым в свое время пришел еще А. С. Мака­ренко, организуя работу своих коло­нистов [6].

Тем не менее это не снимает в целом вопроса к психологической теории кол­лектива, который в этом случае может быть сформулирован следующим обра­зом: сохраняет ли при такой замене коллектив свой высокий уровень разви­тия, или же в условиях новой деятель­ности данная группа людей вновь повто­ряет весь путь и становится коллекти­вом лишь после того, как межличност­ные отношения всех ее членов опосред­ствуются целями, ценностями и содер­жанием этой новой деятельности? Оста­ется открытым и другой не менее серь­езный вопрос: что же является источ­ником новых видов совместной деятель­ности, откуда они, словно из рога изо­билия, обрушиваются на группы с тем, чтобы последние в конце концов прев­ратились в коллективы?

Мы полагаем, что ответы на эти воп­росы могут быть получены лишь в том случае, если совместная групповая дея­тельность будет рассматриваться не только со стороны ее движения к субъ­екту, но и в движении от него, в плане ее самодвижения и саморазвития. И здесь, как и в вопросе о двух направ­лениях коллективообразования, мы при­ходим к идее опредмечивания совмест­ной деятельности, ее синтеза группой людей, своеобразного акта коллектив­ного творчества.. Важно подчеркнуть, что деятельность эта может и не быть абсолютно новой для общества. Речь в данном случае должна идти о ее субъ­ективной новизне для данного конкрет­ного коллектива. Это принципиально важно, особенно для педагогики, кото­рая, правда, эмпирическим путем уже дошла до этого.

Таким образом, перед коллективом,



116




Новая общественно значимая деятельность

(новая формальная структура)











Общественно заданная деятельность
(формальная структура)





Опредмечивание
Распредмечивание
(деятельностное

опосредствование)









Коллектив









достигшим высшего уровня социаль­но-психологической зрелости в традиционном его толковании, открываются как минимум три возможные перспек­тивы развития:

1. Продолжение освоения деятельно­сти, достижение на этом пути все боль­шего и большего взаимопонимания меж­ду исполнителями, понимание друг дру­га с полуслова, полное «растворение» в деятельности, фанатичное служение делу без какой-либо попытки его пре­образовать.

2. Продолжение освоения деятельно­сти путем ее переосмысления, постанов­ки на этом пути новых целей, поисков новой технологии, каких-либо иных спо­собов дальнейшего ее обогащения.

3. Синтез нового Дела, возможно, и не совпадающего с основной деятель­ностью, которая может выполняться по-прежнему, перестав, однако, выступать основным коллективообразующим фак­тором.

В случае же, если процесс коллективообразования развертывается в ином, нетрадиционном направлении, картина, на первый взгляд, выглядит принципи­ально иначе. Как уже отмечалось, здесь синтез нового Дела выступает как ис­ходная точка этого процесса. За ним следуют поиск способов реализации деятельности, поиск и привлечение сто­ронников ее выполнения, преодоление внешних и внутренних препятствий на пути ее осуществления и легализации, попытки создания новой формальной структуры, обеспечивающей ее призна­ние. На этом процесс коллективообразования отнюдь не завершается. Если вновь обратиться к истории возникнове­ния и функционирования таких кол­лективов (взять, к примеру, ту же груп­пу по исследованию реактивного движе­ния), то легко заметить, что после приз­нания обществом значимости разраба­тываемой ими проблематики, создания сначала лаборатории, а затем и инсти­тута, начатое Дело легло в основу фор­мирования целой плеяды коллективов, в которых оно распредмечивалось. Группа же (коллектив) инициаторов превратилась в группу руководителей подразделений, стоящих во главе Дела, разбившегося на массу общественно значимых деятельностей, сплачиваю­щих вокруг себя множество групп, кото­рые в ходе присвоения ими этих деятель­ностей превращались в высокоразвитые сплоченные коллективы.

Очевидно, что круг замкнулся. Два принципиально разных направления формирования коллектива выступают лишь как две стороны одного процесса,



117



витками спирали по которому восходит коллектив, приобретая все новые и но­вые качества (см. рис.). Выбор того или иного из них определяется лишь исходной точкой анализа, моментом, когда исследователь обращает свой взор на этот процесс, вырывая его из целостного контекста.

Очевидно, что изложенные общие принципы подхода к изучению динами­ки процесса коллективообразования предполагают переосмысление ряда тра­диционных социально-психологических понятий, а также выявленных в послед­ние годы феноменов коллектива, что не входит в задачу данной статьи, по­скольку является темой отдельного раз­говора. Так, за ее рамками остались и весьма серьезная проблема тради­ционной дихотомии формальной и нефор­мальной групповых структур, и пробле­ма сработанности и совместимости, и понятие эффективности совместной дея­тельности, и проблема иерархии деятельностей в коллективе, его индиви­дуальности, и целый ряд других проб­лем, которые в русле предлагаемого подхода приобретают во многом новое звучание и наполняются нетрадицион­ным смыслом. Это позволяет наметить обширную программу как теоретиче­ских, так и эмпирических исследова­ний и, как нам представляется, внести тем самым определенный вклад в даль­нейшее развитие теории деятельностного опосредствования межличностных отношений в коллективе.



1. Вопросы психологии коллектива школьников и студентов. Курск, 1975, 1976, 1977.

2. Донцов А. И. Психология коллектива. М., 1984.

3. Казакина М. И. Взаимосвязь процесса раз­вития коллектива и нравственного формирования личности. Л., 1983.

4. Караковский В. А. Воспитательная система школы как объект педагогического управления: Автореф. докт. дис. М., 1989.

5. Кричевский Р. Л.. Дубовская Е. М. Пси­хология малой группы: теоретический и приклад­ной аспекты. М., 1991.

6. Макаренко А. С. Собр. соч. Т. 5. М., 1958.

7. Петровский А. В. Личность. Деятельность. Коллектив. М., 1982.

8. Петровский А. В. Вопросы истории и тео­рии психологии: Избр. труды. М., 1984.

9. Психологическая теория коллектива / Под ред. А. В. Петровского. М., 1979.

10. Синягин Ю. В. Канд. дис. М., 1981.

11. Синягин Ю. В., Резник А. И. О двух пу­тях формирования производственного коллектива//Актуальные проблемы социальной психоло­гии: Тезисы научных сообщений симпозиума по социальной психологии. Ч. 2. Кострома, 1986.

12. Социально-психологические проблемы нау­ки / Под ред. М. Г. Ярошевского. М., 1974.

13. Уманский Л. И. Психология организатор­ской деятельности школьников. М., 1980.

14. Школы в науке / Под ред. С. Р. Микулинского. М., 1977.



Поступила в редакцию 25. ХII 1990 г.