Эн Смолка: конструирование субъекта



Основная проблема, которую рассматривает представительница социокультурного подхода Эн Смолка: как создается посредством социальных процессов “субъект”? Как “межментальные” (межсубъективные) процессы способствуют развитию “внутриментальных” (внутрисубъективных) процессов? Как формируется индивидуальное сознание и конституируется отдельный субъект? Хотя роль социальной реальности в формировании отдельного субъекта является широко распространенной (и очевидной) идеей, возникают противоречия, когда речь идет о концептуализации этой роли и генезисе индивидуальных процессов. Неясно, следует ли рассматривать как первчное внутрииндивидуальное или межиндивидуальное функционирование.[1]

Смолка останавливает свое внимание на концепции межсубъективности, которую разрабатывали Б. Рагнофф[2], Рометтвайт[3], Дж. Верч[4], Дж. Тадж[5] и К. Треварфен[6]. В основе их теорий лежит предположение, что социализация в значительной степени является методом овладения формами целенаправленного действия, считающегося свойственным социокультурному окружению, то есть формами действия, при которых достигается наиболее эффективный и рациональный результат. При этом необходимо активное участие самого социализирующегося субъекта. Межсубъективность преполагает “взаимопонимание” и “симметричный диалог”.[7] Интерпретации межсубъективности были проведены Верчем при анализе движения, касающегося усвоения социальных форм действия посредством семиотических конструкций. Верч использует понятие “определения ситуации” — “способ, которым представляются или определяются объекты или события в данной ситуации” — для описания и характеристики не только состояний, но и развивающихся уровней межсубъективности. Межсубъективность существует, когда собеседники разделяют общие аспекты их “определений ситуации”.[8]

В отличии от перечисленных авторов Эн Смолка отрицает, что гармония является сущностью межсубъективности, и полагает, что такие формы социальной интеракции, как “оппозиция идей, противодействие коммуникации и другие дисгармоничные эпизоды”, встречаются часто и не должны рассматриваться просто как неудавшиеся попытки достичь межсубъективности. Она рассматривают интеракцию, которая не соответствует обычному понятию межсубуъективности, как повсеместную и играющую существенную роль в формировании субъекта. В структуре человеческих отношений мы не можем всегда находить идеальную и желаемую “симметрию” и “гармонию”. Конечно, мы можем видеть одновременные, даже взаимные процессы, посредством которых субъекты конституируются в отношении к некоторым определенным и принятым социальным позициям. Эта взаимность, однако, не имеет того же самого гармоничного значения как “обоюдность”, которая пропитывается понятием межсубъективности. Процесс формирования индивидуального сознания или конституции субъекта, протекает не только “межсубъективно”, но также диалектически в межпсихологическом функционировании”. А потому и основное понятие действия, фигурирующее в социокультурных исследованиях, должно быть шире понятия телеологического действия. Человеческие рассуждения, разрешения людьми своих проблем более естественно концептуализируются в терминах фундаментальных оппозиций, риторического столкновения или “полифонического согласия”, чем в терминах гармонической межсубъективности и присвоения стратегий, уже существующих в социокультурном окружении. Это утверждение соответствует идеям Бахтина и некоторым утверждениям Выготского, сделанным в его эстетических анализах, но при этом оно противоречит предположению о эволюционирующей, универсальной рациональности, которая проходят практически сквозь все труды Выготского и его последователя Леонтьева. Не следует отрицать важность, или даже центральное местоположение, рационального и телеологического действия. Однако к нему человеческое действие не сводится.[9]

“В структуре человеческих отношений мы не можем всегда находить идеальную и желаемую “симметрию” и “гармонию”. Конечно, мы можем идентифицировать одновременные, даже взаимные процессы, посредством которых субъекты конституируются в отношении к некоторым определенным и принятым социальным позициям. Эта взаимность, однако, не имеет того же самого гармоничного значения как “обоюдность”, которая пропитывает понятие межсубъективности. Процесс формирования индивидуального сознания или конституции субъекта, протекает не только “межсубъективно”, но также “диалктически в межпсихологическом функционировании”. А раз так, то понятие действия, фигурирующее в социокультурных исследованиях, должно быть распространено за пределы понятия телеологического действия. Это несомненно, считает Смолка, как в отношении формирование субъекта, так и во множестве других случаев.

Как полагает Эн Смолка, “существует первоначальное символическое отношение ребенка с другим (матерью). Опыт выполнения взаимных ролей делает возможным появление “я” и “другого” как различных индивидуальностей, которые, с одной стороны, дополняют друг друга — один не может существовать без другого, с другой, антогонистичны — чтобы индивидуальность могла существовать, должна быть оппозиция другому. Эти диалектические движения в процессе слияния-дифференциации характерны для процесс имитации: пытаясь быть похожим на модель, ребенок отличает себя от другого. Нужды ребенка могут быть удовлетворены другим, который завершает, компенсирует и интерпретирует действия ребенка. В этих рамках другой рассматривается как “перцептуальный партнер Я”. Однако это партнерство не состоит в гармоничном соединении. Формирование идентичности представляется как сложный процесс, посредством которого ребенок начинает ставить себя как индивида в оппозицию с другими; формирование Я включает в себя утверждение идентичности и исключение другого из этой идентичности. Это чередовании притяжения и оппозиции с другим развивающее индивидуальное сознание может быть интерпретировано как драма. Здесь Эн Смолка обращается к идеям Бахтина, который интересовался конституирующим, диалогическим и диалектическим характером отношений Я-Ты, подчеркивая, что сознание начинает действовать, только когда индивиды начинают участвовать в текстуре человеческой коммуникации. В своих самых последних работах Бахтин утверждает, что как человеческое тело первоначально формируется во чреве матери, так индивидуальное сознание пробуждается, включаясь в сознание другого. Диалогический принцип Бахтина неразрывно связан с принципом изменения и дает отношениям Я-Ты новый статус. Слова, первоначально, являются словами других, и это, прежде всего, слова матери. Постепенно эти “чужие слова” изменяются диалогически, становясь “собственными чужими словами” кого-то до тех пор, пока они не трансформируются в “чьи-то слова личности”, которые снова вступают в диалог с другими словами, другими голосами и т. д. Именно в стержне диалогического движения индивиды становятся субъектами, конфигурируясь другим, словом.”[10]

Однако, с точки зрения Эн Смолки, социогенетические перспективы оставляют вопрос формирования индивидуального сознания неразрешенным, в подходах же связанных с межсубъективностью он и вовсе исчезает. С ее точки зрения, не может быть простой временной последовательности в формировании межпсихологической и внутрипсихологической реальности. Знак появляется в межиндивидуальных отношениях, опосредуя столкновения субъекта с другими, в то же самое время трансформируя его ментальное функционирование. В качестве “привилегированного” знака слово конституирует социальные и индивидуальные процессы. Однако слово развивается в своих значениях, включая множество смыслов. Эта множественность смыслов и значений характеризует полисемическую природу знака. Понятие полисемии, подразумевая конституирующее разнообразие, имеет важное значение для анализа слов, произносимых индивидами в диалогах. Конечно, категория другого и категория знака/слова, как их понимал Бахтин, описывая драматическую социальную текстуру, локус конституирования субъекта. Понятие индивидуального сознания, конфигурируемого другими и в отношениях с другими, состоящими из многих “голосов” или слов других, делает возможной для индивида уникальную артикуляцию таких голосов. Субъект, содержащий в себе множество голосов, говорит своим собственным голосом в “хоре”, в полифоническом негармоническом “концерте”, характеризующемся как синхронными, так и различными конфликтующими и диссонирующими голосами. Полисемия знака, полифония голосов и конфликтов, встречь Я-другой, конституирует драму человеческих отношений.[11]

Патриция Миллер так сумировала взгляд российских и американских культурно-исторических психологов на процесс онтогенетического развития: “По мере того, как дети вовлекаются в совместные с другими людьми интерпсихические акты, в частности, в диалог, эти акты постепенно становятся для них интрапсихическими. В этом смысле функционирование индивидуальной психики имеет социокультурное происхождение. Речевое взаимодействие с другими людьми постепенно становится разговором с собой и для себя (эгоцентрическая речь), а затем безмолвной мысленной диалогической речью. Дети интериоризируют (Л.Выготский) или присваивают (Б.Рогофф) информацию и способы мышления из своих взаимодействий с родителями, другими взрослыми, более способными сверстниками. Технические и психические средства, предоставляемые культурой, опосредуют функционирование интеллекта.[12]

Все эти наблюдения можно рассматривать как иллюстрацию к концепции Энн Смолки о формирования социального субъекта.



Становление социального субъекта - еще одна тема важная для этнопсихологии, но слабо в ней разработанная. Поэтому она не может не привлечь нашего особого внимания.



<<< Культурная психология >>>



--------------------------------------------------------------------------------

[1] Ana Luiza B. Smolka, Maria Cecнlia R. De Goes, and Angel Pino. The constitution of the subject: a persistent question. In: Wertsch, James V. (ed.). Sociocultural Studies of Mind. Cambridge University Press ,1995, рр. 165 - 166.

[2] Rogoff, B. Apprenticeship in thinking: Cognitive development in social context. New York: Oxford University Press, 1990.

[3] Rommetveit, R. Language acquisition as increasing linguistic structuring of experience and symbolic behavior control. In: J. V. Wertsch (ed.), Culture, communication and cognition. Cambridge Uinversity Press, 1985.

[4] Wertsch, J. V.Language acquisition as linguistic structuring of experience and symbolic behavior control. In: J. V. Wertsch (ed.), Culture, communication, and cognition: Vygotskian perspective. Cambridge University Press, 1985.

[5] Tudge, J. Processes and consequences of peer collaboration: A Vygotskian analysis. Child Development, 63, 1992.

[6] Trevarthen, C., and Logotheti, C. First symbols and the nature of human knowledge. Symbolism et connaisssance. Geneva: Cahiers No. 8, 1987.

[7] Wertsch, James V., Pablo del Rнo, and Amelia Alvarez. Sociocultural Studies: History, Action, and Mediation. In: Wertsch, James V. (ed.). Sociocultural Studies of Mind. Cambridge University Press, 1995, р. 15.

[8] Wertsch, J. V.Language acquisition as linguistic structuring of experience and symbolic behavior control. In: J. V. Wertsch (ed.), Culture, communication, and cognition: Vygotskian perspective. Cambridge University Press, 1985.

[9] Ibid., pp 16 - 17.

[10] Ibid., pp. 181 - 182.

[11] Ibid., pp. 182 - 183.

[12] Miller P.H. Theory of Developmental Psychology. NY; Freeman, 1993, p. 421.