Основные понятия современной когнитивной антропологии:
схемы, рамки, событийные сценарии



В конце 50-х – начале 60-х годов когнитивные антропологи анализировали лексику и семантику языка, усматривая в них ключ к когнитивной организации знаний о культуре. Недостаточное внимание уделялось когнитивным процессам, которые влекут за собой культурное научение, распределение культурных знаний, взаимоотношений культурных значений с политическим порядком, конфликтной природе культурных сообщений, а также процессу, посредством которого культурные значения получают мотивационную силу. К этим вышеперечисленным темам в настоящее время главным образом и обращаются современные когнитивные антропологи в исследованиях, которые изучают воздействие культуры на индивидуальную субъективность и поведение. “На протяжении трех последний десятилетий когнитивисты много раз пересматривали свои позиции. В настоящее время основное внимание теоретиков привлекают дискурс, а не лексика, культурные схемы, а не семантика языка. Теоретические дискуссии разворачиваются вокруг того, как коллективно интерпретированный опыт создает фундамент мышления индивидов.”[1]

Когнитивные антропологи имеют дело с культурными схемами, с “культурной частью познания”. Они фокусируют свое внимание на том, как системы культурного знания ограничиваются и оформляются мозговыми механизмами. Как результат его регулярной передачи от поколение к поколению, культурное знание приходит в организованное состояние таким образом, что оно “соответствует” возможностям и ограниченности человеческого ума.[2]

Когнитивные модели, часто называемые схемами, есть концептуальные абстракции, накапливаемые в мозгу, который служит связью между возбудителями, принимаемыми органами чувств и поведенческими реакциями - как определил их еще Уоллес.[3] Это абстракции, которые служат основой для всех человеческих информационных процессов, например, восприятие и понимание, категоризация и планирование, узнавание и отклика, разрешение проблем и принятие решений. Схемы являются одновременно структурами и процессами. Когнитивные схемы представляют все наше концептуально знание. Они строят наше знание объектов и ситуаций, событий и действий, их последствий, событий и действий. Основные и инвариантные аспекты концепций представлены на высших уровнях в схематических структурах, тогда как изменчивые (или “слоты” (slots)) аспекты, которые могут быть соединены со специфическими элементами во внешней среде, представлены на нижних уровнях.[4] Например, схема КОМЕРЧЕСКОГО СОБЫТИЯ (которая чаще всего приводится в качестве иллюстрации) имеет переменны: ПОКУПАТЕЛ, ПРОДАВЕЦ, ДЕНЬГИ, ТОВАРЫ и ОБМЕН. ПОКУПАТЕЛЬ — личность, обладающая ДЕНЬГАМИ, средством обмена, а ПРОДАВЕЦ — личность, обладающая вещами, товарами для продажи. ОБМЕН есть взаимодействие, в котором ПОКУПАТЕЛЬ отдает ДЕНЬГИ и получает ТОВАРЫ, а ПРОДАВЕЦ отдает ТОВАРЫ и получает ДЕНЬГИ. Событие понимается как коммерческая сделка, когда личности, объекты и события низшего класса во внешней ситуации связаны с соответствующей схемой переменных. Схемы есть также процессоры (processors), которые конструируют интерпретации поведения и опыта. Это есть активные процедуры, оценивающие качество соответствия между структурами схемы и элементами в феноменальной сфере. Ожидания, представленные в схемах, сравниваются с элементами в поведенческой и опытной среде, и, на основании качества соответствия между ожиданиями и элементами, одновременный процесс создает оценки, которые осмысливают происходящее в феноменальном мире. Окружение, люди, объекты, деятельности предполагают, что когнитивная модель АВТОМОБИЛЬНОГО ДИЛЕРСТВА относится к интерпретации, происходящей в ограниченном пространстве. Поскольку ожидание, ассоциируемое со схемой АВТОМОБИЛЬНОГО ДИЛЕРСТВА то, что машины будут куплены и проданы, одна из ее подсхем есть знакомая нам схема КОМЕРЧЕСКОГО СОБЫТИЯ. Переменная - ТОВАРЫ может быть соединена с машинами, а хорошо одетый человек — очевидный кандидат для переменной - ПОКУПАТЕЛЬ. Факт, что человек хорошо одет, предполагает финансовые ресурсы, возможно связанные с переменной ДЕНЬГИ. Присутствие широко улыбающегося мужчины в пестрой спортивной куртке, который приближается к хорошо одетому мужчине и вступает с ним в непринужденный разговор, предполагает потенциальную связь с переменной ПРОДАВЕЦ. Связь этих переменных подкрепляет схему ожиданий и исключает из рассмотрения другие альтернативные когнитивные модели.

В когнитивном исследовании лингвисты часто используют концепцию “рамок” (frames) для объяснения того, как лексические и грамматические формы в языке одновременно структурируют и выражают основные схематические представления.[5] Базовое понятие в фрамировании (framing) есть то, что лексические единицы и грамматические категории и правила связаны в памяти со схемами и частями схем. Рамки и схемы “активизируют” друг друга; лингвистические схемы приводят на ум схемы, а схемы выражаются в лингвистических формах. Лингвистические формы категоризируют схемы и обеспечивают средства вербализации их. Главные исследовательские приемы в антропологии, используют эту связь между языком и когницией. Лингвистические выражения — это принципиальный инструмент, используемый практически всеми исследователями в открытии и изучении концептуальных категорий и систем. Как кратко выразился Д’Андрад, программой для изучения культурного познания является “поиск общностей в системах знания, встроенных в язык для того, чтобы обнаруживать основные характеристики человеческой мысли”. Число лексических единиц, например, может активизировать культурную модель КОММЕРЧЕСКОГО СОБЫТИЯ. Покупать, продавать, стоить, оценивать, тратить и менять — все это некоторые слова, которые активизируют схему. Каждое из них выбирает особенные аспекты схемы для выдвижения на передний план, оставляя другие в тени. Покупка сосредотачивается на обмене с перспективы покупателя, на продажа — с перспективы продавца. Цена сосредотачивается на деньгах в отношении деньги-товар, а ценность — фокусируется на товарах в этом отношении. Плата и затрата фокусируется на покупателе и деньгах в отношении деньги-товар, а издержки фокусируется на продавце и товаре отношения деньги-товар.[6]

Когнитивные модели обычно включают определенное число подсхем как компонентных частей, каждая из которых взаимодействует по своему с элементами феноменального мира. Схемы, другими словами, чаще всего являются сложными структурами, состоящими из множества подсхем, которые взаимосвязаны в структурах двумя основными способами. Они связаны иерархически креплением: общие схемы преобладают над специфическими схемами, которые связаны со схемой переменных как с подсхемами, кллрые, в свою очередь, соединены горизонтальной связью - первоначальные схемы предшествуют последующим в порядке временной и причинной последовательности. Классифицированные системы есть иерархически упорядоченные когнитвные модели, в которых общие концептуальные категории представлены на высших уровнях в комплексе схем, а специфические категории представлены на низших уровнях. Классификация растений, например, организована иерархически: общие категории доминируют над и включают более специфические категории, такие как ДУБ, ВЯЗ и ЕЛЬ. Сценические события являются горизонтально упорядоченными моделями, в которых причинно концептуализированные сцены последовательно связаны с результирующими сценами.[7] Прием пищи в ресторане организован горизонтально: ПРИХОД в ресторан предшествует ЗАКАЗЫВАНИЮ еды, которое имеет место перед ВКУШЕНИЕМ пищи; ПЛАТА за еду последует за вкушением, и УХОД из ресторана заключает сценический ряд.[8] Иерархический состав и горизонтальная связанность не являются взаимоисключающими в сложных схемах. Когнитивные схемы различаются в своем распределении между людьми; некоторые являются универсальными, некоторые идиосинкратическими, а некоторые культурными. Универсальные схемы одинаковы для всех классов людей, идиосинкратические уникальны для отдельных индивидов, а культурные схемы — и не уникальны для индивидов и не разделяются всеми людьми, но скорее разделяются членами отдельных обществ.[9]

Событийные сценарии являются сложными когнитивными моделями, которые структурированы посредством горизонтальных связей.[10] В событийных сценариях элементы горизонтально связаны в упорядоченные последовательности и вертикально подчинены более высоким категории. Сцены в событийных сценариях, также как и объектные категории в таксономических и нонтаксономических классификациях систем, являются базово-уровневыми концепциями, непосредственно подчиненными суперкатегории — сценарию как целому. Сцены связаны посредством причинных или случайных связей. Действия и состояния обусловленно связанны: X (состояние) обычно или с необходимостью следует за Y (действием), или сопровождает его, и Y (действие) является обычным или необходимым следствием или сопутствующим X (состояния). Существует множество типов причинных связей, из которых пять является наиболее существенными в событийных сценариях: РЕЗУЛЬТИРУЮЩАЯ причинность (действие имеет результатом изменение состояния), ВОЗМОЖНАЯ причинность (состояние ДЕЛАЕТ ВОЗМОЖНЫМ действие), НЕВОЗВОЖНАЯ причинность (состояние делает невозможным действие), ИНИЦИИРУЕМАЯ причинность (состояние или акт ИНИЦИИРУЕТ дущевное состояние), и причинность ОСНОВАНИЯ (душевное состояние является ОСНОВНИЕМ ДЛЯ действия).

До этого момента мы говорили о взаимосвязи между концептуальными категориями в классификациях систем и событийных сценариях. Возвращаясь теперь к категориям-прототипам, мы уделим внимание внутренней структуре концептуальных категорий. Категории-прототипы определяют концептуальные значения в терминах связей дискретных свойств, которые по-разному именуются как “отличительные свойства”, “семантические компоненты”, и “критериальные атрибуты”. Любимый пример категорий этого типа, которые дублируют “классические категории” — это холостяк. Категория холостяк определяется несколькими отличительными свойствами: МУЖЧИНА, ВЗРОСЛЫЙ ЧЕЛОВЕК и НЕЖЕНАТЫЙ ЧЕЛОВЕК. На заднем плане находится культурная информация о том, что составляет смысл понятия женитьба или быть женатым или неженатым, и о том, какого возраста должен достигнуть мужчина, чтобы квалифицироваться как взрослый человек, способный к женитьбе.[11]

Прототип — это стереотипическое или родовое представление концепции, которое служит в качестве стандарта для оценки типических элементов. Подобие есть, конечно, вопрос степени: некоторые элементы более похожи на прототип, чем другие. Базовый принцип теории прототипа заключается в том, различные реальные и воображаемые события могут соответствовать прототипу в различной степени. Ппрототип теорий категории структуры берет за основу аналогичные представления и определяют концептуальные значения в терминах общего сходства с когнитивными прототипами. Элементы, обладающие (но не необходимо всеми) свойствами, определяющими прототип, являются примерами концепции. Таким образом, членство в категориях-прототипах есть вопрос —“более” или “менее”: элементы являются примерами категорий до некоторой степени, и примеры различаются в степени, в которой они являются членами.[12]

Когнитивные антропологи не только изучают детали разнообразных когнитивных и культурных систем, но также заняты исследованиями, нацеленными на открытие общих черт в этих системах. Их методы изучения когнитивных универсалий являются эмпирическими и сравнительными. Данные об отдельных обществах рассматриваются в межкультурной перспективе, универсальные структуры и процессы являются изолированными, и выводы заключаются об их историческом и эволюционном развитии. Когнитивно-антропологические исследования концептуальных систем обычно являются обобщенными моделями, упускающими индивидуальную изменчивость. Однако, индивидуальная изменчивость в культурном знании занимает центральное положение в когнитивных антропологических исследованиях того, как различие индивидуальных моделей организовывается в культурные системы и того, как изменчивость дает начало изменениям в культурных системах. Недавнее исследование показало, что факт индивидуальной изменчивости не исключает возможности построения когерентных оценок культуры. В качестве дополнения к сложным и общим моделям культуры, формальная математическая модель “культуры как консенсуса” была сформулирована для описания и измерения индивидуальной изменчивости в культурном знании внутри групп.[13]



<<< Когнитивная антропология >>>



--------------------------------------------------------------------------------

[1] Dorothy Holland. The Woman who Climbed up the House: Some Limitations of Schema Theory. In: New Directions in Psychological Anthropology. Edited by Theodore Schwartz, Geoffrey M. White, Catheneri A. Lutz Cambridge: Cambridge University Press, 1994, p. 68.

[2] D’Andrade, R. G. The Culture Part of Cognition // Cognitive Science. 1981, ¹ 5, р. 182.

[3] Wallace, A. F. C. Culture and Personality. New York: Random House, 1960.

[4] Rumelhart, D. E. Schemata: The Building Blocks of Cognition. In: R.J. Spiro, B. C. Bruce, and W. F. Brewer (eds.) Theoretical Issues in Reading Comprehension. Hillsdale, NJ: Erlbaum, 1980.

[5] Fillmore, C. J. Topics in Lexical Semantics. In: R. W. Cole (ed.) Current Issues in Linguistic Theory. Bloomington: Indiana University Press, 1977; Frames and the Semantics of Understanding. Quaderni di semantica 6:222-54, 1985; Chafe, W. L. Creativity in Verbalization and Its Implications for the Nature of Stored Knowledge. In: R. O. Freedle (ed) Discourse Production and Comprehension. Norwood, HJ: Ablex, 1977, p. 41-55; The Flow of Thought and the Flow of Language. In: T. Givon (ed.) Syntax and Semantics, vol. 12: Discourse and Syntax. New York: Academic Press, 1979, pp. 151-89.

[6] Ronald W. Casson. Cognitive Anthropology. In: Handbook of Psychological Anthropology. Philip K. Bock (ed.) Westport, Connecticut-London; Greenwood Press, 1994, pp. 67.

[7] Minsky, M. Framework for Representing Knowledge. In: Winston P. H. (ed.) The Psychology of Computer Vision. New York: McGraw-Hill, 1975, pp. 234-40.

[8] Schank, R. C., and R. P. Abelson. Scripts, Plans, Goals, and Understanding: An Inquiry into Human Knowledge Structure. Hillsdale, NJ: Erlbaum, 1977, p. 45.

[9] Casson, R. W. (ed.) Language, Culture, and Cognition: Anthropological Perspectives. New York: Macmillan, 1981, pp. 20-21.

[10] Quinn, N. “Commitment” in American Marriage: A Cultural Analysis. In: J. W. D. Dougherty (ed.) Directions in Cognitive Anthropology. Urbana: University of Illinois Press, 1985.

[11] Fillmore, C. J. Frame Semantics. In: Linguistic Society (ed.) Linguistics in the Morning Calm, Linguistic Society. Seoul: Hanshin, 1982; Lakoff, G. Women, Fire, and Dangerous Things. Chicago: University of Chicago Press, 1987.

[12] Kempton, W. The Folk Classification of Ceramics: A Study of Cognitive Prototypes. New York: Academic Press, 1981; Kronenfeld, D. B., J. D. Armstrong, and S. Wilmoth. Exploring the Internal Structure of Linguistic Categories: An Extensionist Semantic View. In: J. W. D. Dougherty (ed.) Directions in Cognitive Anthropology. Urbana: University of Illinois Press, 1985.

[13] Romney, A. K., S. C. Weller, and W. H. Batchelder. Culture as Consensus: A Theory of Culture and Informant Accuracy. American Anthropologist. 1986, № 88.