В. Ф. Петренко о значении как форме деятельности



“Сознание - высшая форма психического отражения, - пишет В.Ф. Петренко, - присущая человеку как общественно-историческому существу, выступает как сложная система, способная к развитию и саморазвитию, несущая в своих структурах присвоенный субъектом общественный опыт, моделирующая мир и преобразующая его в деятельности. Анализ структуры этой моделирующей системы, ее генезиса и функционирования выступает задачей психологического исследования индивидуального сознания.”[1]

“Положение о социальной, культурно-исторической природе человеческой психики, представление о формировании высших психических функций путем интериоризации, “вращивании” интерсубъектных отношений в интрасубъектные формы психического, трактовка сознания как сознания, выступающего в своей внешней, экстериоризированной форме как социальный опыт, как человеческая культура, побудили Л. С. Выготского к поиску молярной единицы, позволяющей передавать социальный опыт от субъекта к субъекту и присваивать его. Такой единицей, связующим звеном процессов общения и обобщения, по мнению Л. С. Выготского, является значение.”[2] Синонимом осознанности для него выступает системность организации значений, возможность переформулировок содержания высказывания, выражения одних значений через другие.[3]

“Подчеркивая ведущую роль языка как носителя общественного опыта, А. Н. Леонтьев отмечает возможность фиксации значений не только в форме понятий, но и в форме “умения как обобщенного образа действия”, “нормы поведения” и т. д. Продолжая мысль А. Н. Леонтьева, можно предположить, что носителями значения могут выступать такие социально нормированные формы поведения, как ритуалы, выразительные движения, искусственные языки, танцы, устойчивые визуальные символы, жесты и т. д... Исходя из расширенной трактовки языка, мы даем следующее определение значения. Значение - это обобщенная идеальная модель объекта в сознании субъекта, в которой фиксированы существенные свойства объекта, выделенные в совокупной общественной деятельности. Кодирование, категоризация исходного содержания в знаковой, символической форме ведут к обогащению его совокупным социальным опытом, к упорядочиванию исходного содержания, его организации в формах, выработанных общественной практикой.”[4]

“Поскольку в значении фиксируются свойства объекта, существенные с точки зрения общественной практики, его можно рассматривать как превращенную форму деятельности, где в качестве признаков значения содержатся виртуальные свойства объекта, которые могут быть раскрыты в той или иной общественно значимой деятельности субъекта или общества как совокупного субъекта. Предметный мир, окружающая действительность при этом понимаются не как кантовская “вещь в себе”, в которой законсервированы существующие безотносительно к общественной человеческой практике признаки и качества, а как “очеловеченный мир”, как культурно-историческое бытие человека.... Новые формы деятельности субъекта порождают и новые формы осознания действительности, новые “фигуры сознания”, а следовательно, и новые формы его “образующей” - значения. Значение в своем содержательном, семантаческом наполнении является не идеальным “инобытием” объекта, а превращенной формой деятельности субъекта, познающего и преобразующего мир.”[5]



Идеи В. Ф. Петренко о значении как о форме деятельности мы привели как пример развития теорий Выготского и Леонтьева в России. Они не являются популярными в зарубежной антропологии, а скорее составляют отечественный эквивалент социокультурного подхода. При должном осмыслении они вполне могут найти свое место и в этнопсихологии.



<<< Теории действия и теории деятельности >>>





--------------------------------------------------------------------------------

[1] В. Ф. Петренко. Психосемантика сознания. М.: из-во Мос. Ун-та, 1988, сс. 5 - 6.

[2] В. Ф. Петренко. Психосемантика сознания. М.: из-во Мос. Ун-та, 1988, с. 6.

[3] Выготский Л.С. Мышление и речь. М.; Л., 1934.

[4] В. Ф. Петренко. Психосемантика сознания. М.: из-во Мос. Ун-та, 1988, сс. 10 - 11.

[5] В. Ф. Петренко. Психосемантика сознания. М.: из-во Мос. Ун-та, 1988, сс. 13 - 14.