Джон Инхам: пример современной психоаналитической трактовки социализации



Как полагает Джон Инхам, “основные эмоциональные и ментальные структуры, возможно, приобретают форму во время первых шести-семи лет жизни. Будучи образованы, они могут обусловливать способ, которым ребенок продолжает развиваться в позднем детстве и юношестве. Детство может закладывать фундамент для устойчивых свойств личности. Эмоциональный социальный опыт может быть особенно важным для личностного развития. Поведение новорожденного организуется главным образом подкорковыми структурами. Месяцы и годы пройдут, прежде чем высокоуровневые когнитивные процессы и язык начнут играть основную роль в структурировании и направлении поведения. Даже тогда первые экстенсивные речевые продукты являются “эгоцентрическими”; они в основном являются self-разговорными, в которых ребенок пытается интерпретировать нелингвистические ощущения, импульсы и желания, некоторые из которых возникают в правом полушарии и подкорковых областях мозга. Самые важные из этих правополушарных и подкорковых процессов включают аффективно нагруженные объектные отношения и самопредставление. Эти нелингвистические возбуждающие схемы начинают развиваться до языкового и вторичного процесса мышления. Они могут быть также особенно длительными. Доэдипов период покрывает первые два-три года и включает, главным образом, детские отношения с воспитателем. Он сосредотачивается на системе привязанность-прием в члены и включает начатки self и объектного представления и ментальных схем для управляемого и переживаемого аффекта. Во время эдиповой фазы поведение и жизнь фантазии ребенка выражает склонность к игре с участием трех и более человек. Ребенок выходит из отношения двуединства с матерью и начинает иметь дело с эротическими чувствами, завистью, и потребностью к самоутвреждению внутри и вне семьи.”[1]

Психоаналитическое мышление о доэдиповом периоде предполагает, что культурные представления могут отражать части self и материнского объекта. Оно также предполагает, культурные объекты и социальные отношения — и, в конечном счете, весь иллюзорный мир культурного представления — символически и эмоционально резонирует с материнским объектом. То есть культурные объекты могут быть в некотором смысле замещающими объектами. Отношения с неодушевленными объектами могут отражать детские отношения с воспитателями и чувство безопасности. Замещающий объект поддерживает воображаемое присутствие реальной или идеальной матери; он может сохранять материнский запах и может представлять материнскую грудь. Материнская грудь, которая соответствует потребностям младенца, создает для младенца иллюзию, что он осуществляет некий творческий контроль над ситуацией; промежуточный объект пересоздает эту иллюзию. Лингвистическое подсознательное, согласно Лакану, появляется, когда ребенок освобождается от долингвистического отношения со своей матерью.

Ребенок зачинается в неразрывной целостности с матерью. Затем, на “зеркальной стадии” (от шести до восемнадцати месяцев) ребенок видит себя в зеркале; зеркальный образ себя становится идеальным self, которому противопоставляется или с которым сопоставляется фрагментированный телесный опыт ребенка. Мать дублирует само отчуждение, вступившие в действие с помощью “зеркала”. Ее улыбка, подобно отраженному образу, создает идеальный self в ребенке, отделенный от реального self. Разрыв или разделение внутри себя и между матерью и собой завершается Другим, который помещается между матерью и ребенком, но предлагает другую возможность полноты, возможность завершения self через культурные символы. Переход, однажды совершенный, открывает путь для самосознания, для организации self, для будущего, для значимых социальных отношений. Лакан делал особый акцент на языке и культуре в структурировании подсознательного ментального процесса, ревизии психоаналитического мышления, которое оказывается открытым культурным исследования и большему вниманию к культуре в теории личности. Идея Лакана, что раннее развитие включает самоотчуждение, является сомнительной, и что деструктивная роль, которую Лакан приписывает матери не соответствуют той очевидности, что эмоционально поддерживающие родители воспитывают когерентный, аутентичный смысл self. Не является также существенным наличие отца для отделения-индивидуализации или языкового и культурного обучения. Дети имеют врожденное побуждение к индивидуализации, и дети, растущие в семьях без отца учатся говорить. Дети используют рассказы для объяснения уклонения от социальных ожиданий и для утверждения своих позиций. Лакан прав в предположении, что язык и культура лежат за пределами и противополагаются самым ранним отношениям между ребенком и воспитателем.[2]



Современные психоаналитические концепции социализации опираются прежде всего на психоаналитическую традицию, ведущую свое происхождение от Милани Кляин (см. раздел “Психоанализ”) и имеют определенное значение для этнопсихологии, которое касается не столько самого по себе механизма социализации, сколько подготовки младенца к социализации и вопроса о том, сколь прочным будет его традиионное сознание. В разделе “Психоанализ” мы рассмотрим этот вопрос более подробно.





<<< Исследования социализации >>>



--------------------------------------------------------------------------------

[1] Ingham, John M. Psychological anthropology reconsidered. Cambrige, Published by the Press Syndicate of the University of Combridge, 1996, рр. 56-57.

[2] Ingham, John M. Psychological anthropology reconsidered. рр. 60 - 61.