Как сформировалось современное представление о перцепции?



В середине прошлого века сознание понималось в более узком смысле, чем сегодня; оно включало только субъективную сторону: перцепция — как сознание self или “эго” с его ощущениями, тенденциями или телесными состояниями — плюс представления — идеи, образы, мнения, верования, убеждения, сны. Эвалд Херенг (1864 г.) был первым, кто стал ясно различать между перцептом и физическим объектом. Смысл его учения в том, что вещи и события, нас окружающие, являются перцептами; это означает признание факта, что они обнаруживаются, а не создаются, субъектом. И если это так, то они, по существу должны быть продуктами органических процессов, которые могут быть вызываемыми и модифицируемыми, но не замещаемыми деятельностями субъекта. Взгляд Херинга не принимался в перцептуальной теории до самого последнего времени. И трудности правильного его применения все еще являются значительными даже в современных публикациях по психологии. “В настоящий момент кажется пригодным определять сознание как общую сумму того, что опытно испытывает субъект; в повседневном языке оно отличает бодрствующего человека от человека, пребывающего во сне без сновидений. Очевидно, что перцепция является существенной частью сознания; это та часть, которая состоит из “упрямых” фактов и поэтому конституирует реальность как данную нам в опыте. Эта функция перцепции зависит от деятельности рецепторов, на которые воздействуют процессы из физического мира. Перцепция, поэтому, может быть определена как результат обработки информации, который состоит из возбуждений рецепторов при условиях, которые в каждом случае имеют место благодаря собственной деятельности субъекта.”[1]

Основной вопрос, который стоит перед исследователями перцепции — понять, “как сенсорные паттерны дают рост перцепциям гораздо обильным, чем наличные сенсорные данные. Если мы будем рассматривать перцепции как внутренние паттерны, формально эквивалентные контролируемым формам воспринимаемых объектов и не более, тогда эта существенная проблема не возникнет.”[2] Но правомерен ли этот взгляд?

Существует несколько концепций перцепции. Общая или абстрактная философия перцепции, когда перцепция определяется в терминах отношений действий и объектов этих действий, которые в историческом плане не дифференцируются. Релятивистские теории предлагают иной, культурно или ситуационно опосредованный взгляд на перцепцию. В них перцепция связывается с интерпретацией, т.е. с осознанным или неосознанным сопоставлением входной сенсорной информации с образцами, хранимыми в памяти, прошлым опытом, культурным или ситуационным контекстом. Перцепция здесь подразумевает не просто наличие воспринимающего субъекта и объектов восприятия, но также и более гибкую активность по переработке информации, зависящую от фоновых знаний о мире. Вариативность перцепции обусловливается альтернативными контекстами, или ситуациями, или культурами. Подобная научная позиция может быть названа релятивистской, прагматической или контекстуальной концепцией перцепции. Теории развития перцепции рассматривают изменения в перцептуальной активности в генетическом контексте, т.е. в свете психологии развития с ее акцентами либо на онтогенезе, либо на филогенезе. При этом изменения в перцепции считаются отражением изменений в способах жизни и практической активности человеческого рода. Развитие перцептуальной системы рассматривается в контексте адаптивных стратегий или ценностей выживания, которые подвергаются естественному отбору. Здесь также имеет место предысторический биологический контекст, но, как и во многих других теориях, он не отделяется от исторического контекста.

Однако чаще всего перцепция рассматривается как трансисторическое или, еще проще, биологическое явление. Ее структуры считаются внеисторическими. Таков обычный взгляд на перцепцию в психологических исследованиях. Классические теории перцепции – рационалистская и эмпиристская – рассматривают перцепцию как внеисторический универсальный феномен, т.е. как естественную способность человека, реализующуюся через одинаковую для всех индивидов перцептуальную систему (последняя трактуется как биологическая, или априорная, или просто в духе здравого смысла, т.е. как видение, слышание и т.д.). Аналогичным образом трактуют данный феномен философы в различных эпистемологических теориях. “Самые философичные теории перцепции (за некоторыми исключениями) имеют в своей основе модели перцепции, предложенные психологией 17-ого века, которая опиралась на философские работы Декарта и Локка. Это тот аномальный случай, когда современные философские теории перцепции порождаются аномальной философией, устаревшими взглядами на природу изучаемого явления. Сказанное особенно справедливо в отношении английской и американской философии перцепции, в частности, аналитической школы Механистический характер ее концепций с их упором на Евклидову геометрию и оптику, породившие теории распространения, отражения и преломления света, не совместим с современной теорией зрительного восприятия или перцепции. Редукция перцепции к физиологическим ее аспектам, сравнение человеческого глаза с камерой чревато большими потерями. Никак не учитывается иерархический и интеракционный характер сенсорной и перцептуальной систем. Короче, современная философия перцепции во многом несет на себе следы созданной еще в XVII веке и давно устаревшей модели восприятия.”[3]



Психология восприятия >>>



--------------------------------------------------------------------------------

[1] Wolfgang Metzger. Consciousness, Perception and Action. In: Handbook of Perception. Vol. 1. Edwards C. Carterette, Morton P. Friedman (eds.) Historical and Philosophical Roots of Perception. NY., L.: Academic Press, 1974, pp. 110 - 111.

[2] Richard L. Gregory. Choosing a paradigm for perception. In: Handbook of Perception. Vol. 1. Historical and Philosophical Roots of Perception. Edwards C. Carterette, Morton P. Friedman (eds.) NY., L.: Academic Press, 1974, p. 255.

[3] Marx W. Wartofsky. Models Representation and the Scientific Understanding. Dordrecht: Holland / Boston: USA / L.: England: D. Reidel Publishing Company, 1979, р. 192.