ДЕЯТЕЛЬНОСТНЫЙ ПОДХОД В ПСИХОЛОГИИ: ПУТЬ ПРОЙДЕННЫЙ И ПРЕДСТОЯЩИЙ



22–23 ноября 2000 г. на факультете психологии МГУ им. М.В.Ломоносова проходил симпозиум «Деятельностный подход в психологии: состояние, проблемы, перспективы развития».

Со вступительным словом к участникам и гостям симпозиума обратился декан факультета психологии МГУ А.И.Донцов. Он подчеркнул, что сегодня два направления психологического исследования — фундаментальное и прикладное — находятся в существенной диспропорции; заметно уменьшается разработка теоретических проблем психического. В связи с этим возникает необходимость, во-первых, осмысления фундаментальных знаний, заложенных школой А.Н.Леонтьева, а во-вторых, определения перспектив развития российской психологии.

А.А.Леонтьев, поддерживая пафос выступления А.И.Донцова, отметил, что нужно сделать серьезные шаги, чтобы вернуть деятельностный подход на то место, которое он должен занимать на факультете психологии. При этом, по мнению А.А.Леонтьева, исходным является положение о том, что психологическая теория деятельности — как направление А.Н.Леонтьева, так и направление С.Л.Рубинштейна — не представляет собой сформировавшейся системы, она постоянно находится в процессе динамического изменения. Автор выступления проиллюстрировал эту мысль на материале развития взглядов А.Н.Леонтьева. Он выделил положения теории деятельности, которые были сформулированы А.Н.Леонтьевым в 30-е гг., и показал, какое место они заняли (или не заняли) в канонической теории деятельности. В заключение А.А.Леонтьев сделал следующий вывод: несмотря на то, что представления А.Н.Леонтьева о деятельности со временем менялись, принципиальная основа деятельностной концепции с самого начала и до самого конца оставалась единой.

Эмоциональное выступление Н.Н.Нечаева касалось принципиальных проблем психологии деятельности. Анализируя современное состояние деятельностного подхода, он подчеркнул, что игнорирование реального бытия — удел многих исследователей, реализующих деятельностный подход, в том числе и работающих в рамках школы П.Я.Гальперина. По его мнению, если деятельность — жизненный процесс, то важно исследовать конкретный жизненный процесс, а не его абстракцию. А это означает встать на позицию П.Я.Гальперина и не искать психологическое, а признать, что психологическое содержание деятельности можно исследовать только зная непсихологическое. Таким образом конкретика психологической жизни предполагает изучение изменений деятельности в зависимости от условий. Данная мысль Н.Н.Нечаева согласуется с цитатой из работ А.Н.Леонтьева 30-х гг., приведенной А.А.Леонтьевым: разложение на операции (а в теории деятельности условие согласуется с операциями) есть разложение деятельности на непсихологические ее образующие. Н.Н.Нечаев пришел к выводу: чтобы теория деятельности стала методологией системного подхода в психологии, необходимо конкретное исследование конкретных форм и видов деятельности.

После этих выступлений развернулась дискуссия. Перед А.А.Леонтьевым был поставлен вопрос: является ли противопоставление «образ — процесс» тождественным противоположению сознания и деятельности. Н.Н.Нечаев, разводя понятия абстрактного и конкретного, сказал, что конкретность психологического исследования предполагает конкретное понимание деятельности, т.е. изучение ее сущности. Ссылаясь на П.Я.Гальперина, он подчеркнул: чтобы вскрыть психологическую сущность деятельности, необходимо знать ее предметное содержание.

С интересными замечаниями выступила И.С.Якиманская. По ее мнению, слияние психологии с другими профессиональными видами деятельности ставит задачу выделения



146



психологического содержания категорий деятельности, действия, операции. В то же время психологическое описание деятельности обязательно предполагает знание ее предметного содержания. Эта идея находит (а вернее, не находит) свое отражение в практике школьной психологической службы: психолог плохо приживается в школе, потому что не владеет предметным содержанием учебной деятельности.

Анализ состояния деятельностной теории на рубеже веков был сделан А.Г.Асмоловым. В своем докладе он обозначил линии, по которым шла, идет и будет идти разработка деятельностного подхода в современном мире. Сегодняшняя ситуация уникальна для развития деятельностного подхода, так как наблюдается агрессивное (в конструктивном смысле слова) внедрение психологии во все сферы реальности. А.Г.Асмолов убедительно показал, что психология переделала образование в России: породила либеральную реформу образования, способствовала появлению деятельностной дидактики; она вошла в сферу медицины, экономики, идеологии, управления реальностью, вторглась в искусство, а также сферу смыслового консалтинга, наконец, психология начала переделывать математику и бросила вызов физике.

«Почему сегодня деятельностный подход воспринимается как парадигма, конкурирующая с другими ведущими течениями психологии?» — спрашивает А.Г.Асмолов и сам отвечает словами Дж. Брунера, по мнению которого, деятельностный подход — иное пространство мышления в психологии, он рождает неклассическую психологию. В заключение А.Г.Асмолов сделал вывод, что золотой век психологии возвращается на новом витке, за деятельностным подходом будущее. Это не просто подход, это интеллигентное, интеллектуальное, социокультурное движение, которое бросает вызов времени.

Выступление А.Г.Асмолова вызвало не только большой интерес, но и заразило своим оптимизмом.

Методологические аспекты деятельностного подхода нашли отражение в докладах Ф.Т.Михайлова и В.Т.Кудрявцева.

В выступлении Ф.Т.Михайлова прозвучал вопрос: что же сегодня является предметом «предметно-деятельностного подхода»? Или, что то же самое: может ли сегодня этот подход претендовать на статус фундаментальной психологической теории? Обращение к истокам и сути обсуждаемой концепции вселяет надежду на получение положительного ответа и уже тем самым придает ей статус саморазвивающейся фундаментальной теории.

Из ее постулатов следует определение ее предмета: тождество интер- и интрасубъективности человеческого типа жизни, предопределяющее целесообразное и произвольное поведение каждого индивида Homo sapiens, тождество, динамичное в непрерывном своем индивидуальном преобразовании, тем самым — воспроизведении. В его основе — витальная, историей культуры выпестованная возможность и необходимость реализации действием всех организменных сил жизни… исключительно через обращение к субъективности других людей и к своей собственной посредством триединой речи.

После выступления Ф.Т.Михайлова развернулась дискуссия о содержании понятия субъективности (Е.А.Емельянов), встал вопрос: что же такое предметная деятельность, если предметом является субъективность человеческого бытия? (Ю.К.Стрелков).

В докладе В.Т.Кудрявцева было предложено новое понимание ребенка как субъекта деятельности. Субъект («автор») — это инициатор развития целостной деятельности, осуществляемой ребенком и взрослым. «Инициатор»-ребенок вносит существенные коррективы в исходный замысел (проект) деятельности, задаваемой взрослым по образцу. Это ведет к разрыву в ее обыденном течении, к проблематизации сознания взрослого и тех общественных норм, носителем которых он выступает. Докладчик выделил особый класс действий «по развитию деятельности» — инверсионные действия. Данные положения раскрыты в онтогенетической перспективе — на материале разных детских возрастов.

Доклад с необычным названием «Понятие деятельности: на пути к герменевтике» сделал Ю.К.Стрелков. Он исходит из того, что субъект деятельности — не одиночка, а группа. Поэтому подготовка к исполнению, планирование, распределение функций, исполнение и разбор — это групповые процессы, опосредствуемые языком. Они предполагают речевые действия, акты понимания и переживание. Действия субъекта деятельности следует рассматривать в четырех аспектах — исполнительном, эмоциональном, когнитивном и коммуникативном. Сознание необходимо представить как не внутренний,



147



а явный диалог между равными членами группы, начальником и подчиненным.

Предложена модель, объединяющая коммуникативное и предметно-преобразующее действия, которые выполняют члены группы, связанные межличностными отношениями, в определенной предметной ситуации. Язык и интерпретация необходимы и для реконструкции трудового процесса, выполняемого специалистом-одиночкой, поскольку различение деятельности, действий и операций психологом возможно только при участии третьего лица — профессионала-посредника. Все сказанное заставляет обратиться к методу герменевтики.

Идея существования различных подходов к анализу деятельности была высказана В.А.Иванниковым. По его мнению, содержательный, или технологический, анализ деятельности касается технологии достижения конечного результата; он затрагивает предметно-содержательную (технологическую) сторону действия и выводит исследователя на познавательную сферу психики. Смысловой анализ имеет дело с личностной сферой человека, его отношением к миру и таким образом открывает мотивационную сторону деятельности и его личностные ценности. Эти два типа анализа деятельности не противопоставляются, а дополняют друг друга. На сегодняшний день технологический анализ деятельности значительно более проработан по сравнению со смысловым, который только начинает осваиваться.

После выступления В.А.Иванникова развернулась дискуссия об обоснованности такого выделения двух типов анализа деятельности и особенно о специфике смыслового анализа. В ней приняли участие Н.Ф.Талызина, Г.Е.Залесский, Е.А.Емельянов, Л.И.Разорина и другие.

Конкретно-психологические аспекты деятельностного подхода получили отражение в докладах Н.Ф.Талызиной, И.И.Ильясова, Г.Е.Залесского.

В своем выступлении Н.Ф.Талызина призвала не потерять наше национальное богатство — деятельностный подход — и построить всю психологию на принципах именно этого подхода. Н.Ф.Талызина выделила три принципа, на которых основан деятельностный подход: непрерывная связь психики и деятельности; единство внешней материальной и внутренней психической деятельности, порождаемой внешней; социальная природа психического развития человека. Автор доклада подчеркнула, что наша психология до настоящего времени по принципу построения остается функционалистской. Чтобы перейти от функционалистского подхода к деятельностному, необходимо изменить единицу анализа. При деятельностном подходе такой единицей является действие, и получается не психология функций, а психология действий. Психология должна изучать не отдельные изолированные психические функции, а систему деятельности. Отдельные функции, входя в деятельность, занимают в ней определенное структурное место, играют какую-то функциональную роль. Это и есть, по мнению Н.Ф.Талызиной, конкретно-психологический аспект деятельностного подхода.

Деятельностный подход, будучи адекватен жизни, открывает новые практические возможности. В социальном опыте описаны не все виды деятельности, а психологическая наука, опирающаяся на деятельностную основу, может построить у человека такие виды деятельности, которые ему действительно нужны.

После доклада Н.Ф.Талызиной развернулась большая дискуссия. В частности, И.С.Якиманская продолжила обсуждение вопросов, связанных с построением обучения (ввела термин «психодидактика»). И.И.Ильясов поделился своим пониманием построения психологии по функциональному принципу, о котором говорила Н.Ф.Талызина. Он подчеркнул, что теория деятельности — двусмысленное словосочетание: с одной стороны, деятельность выступает в качестве объяснительного принципа, а психика — как объясняемое; с другой стороны, возможно объяснение деятельности через психику, тогда деятельность — объект объяснения. Если психика — объект объяснения, то есть факты, которые можно объяснить с разных теоретических позиций, в том числе функционализма и деятельностного подхода. Н.Ф.Талызина ответила, что она имела в виду деятельность как предмет исследования.

Выступление И.И.Ильясова было посвящено анализу роли внешних материальных действий в формировании умственной деятельности. Рассматриваемая проблема начала обсуждаться с начала 30-х гг., когда А.Н.Леонтьев выдвинул положение о порождении психики из внешней деятельности путем интериоризации, а не из общения, как считал Л.С.Выготский. Последний



148



ссылался на историю развития ребенка с особой формой двигательного паралича, у которого были поражены только конечности, а речевые органы сохранны. Уровень его интеллектуального развития оказался значительно выше, чем у сверстников.

Позже появились противоречивые данные (в том числе и в зарубежных работах) о зависимости и независимости психического развития от внешней деятельности. Докладчик совместно с И.Н.Погожиной организовал исследование, в котором манипуляции с объектом проводились на глазах у детей; то, что дети не дотрагивались до объектов, не мешало усвоению действий с ними. В 90-х гг. удалось показать, что и при невысоком уровне развития внутреннего плана действий отсутствие собственных активных действий не влияет на формирование умственной деятельности.

Затронутые в докладе И.И.Ильясова проблемы вызвали большой интерес. В дискуссии приняли участие Н.Ф.Талызина, Т.В.Габай, Т.О.Гордеева, А.Н.Поддьяков и другие.

Г.Е.Залесский рассказал о разработанном им ценностно-деятельностном подходе, сущность которого состоит в распространении основных принципов деятельностного подхода на ценностные образования. Предметом исследования при этом становится единство формирования когнитивных и мотивационных структур. Г.Е.Залесский остановился на анализе того, что удалось сделать в рамках заявленного подхода.

Во-первых, ценностно-деятельностный подход позволяет по-новому подойти к процессу усвоения социальных ценностей личностью. Было показано наличие действующего образования, которое обеспечивает взаимодействие всех регуляторов и позволяет ориентироваться в собственной личности и социуме. Это образование получило название ценностно-смысловой ориентировки, которая означает особый тип внутренней деятельности, призванный осуществлять избирательную функцию психики и отбирать объекты с точки зрения их личной ценности. Были выявлены три основных вида ориентировки, охарактеризованы ее роль и место в структуре личности, описаны закономерности формирования. Во-вторых, Г.Е.Залесский остановился на результатах изучения взаимодействия образа Я и мировоззрения личности.

Доклад Л.И.Айдаровой явился логическим завершением работы симпозиума. Большинство его положений не просто оказалось созвучно идеям, высказанным многими выступавшими, но и явилось примером конкретизации теоретических положений в практике построения нового типа обучения. По мнению Л.И.Айдаровой, понятие смысла должно занять важное место в современной психологии вообще и в психологии образования, в частности. Проблема смысла была затронута в выступлениях А.А.Леонтьева, который привел цитату из работ А.Н.Леонтьева: «учение о деятельности есть альфа, учение о смысле — омега психологии», и А.Г.Асмолова.

Л.И.Айдарова считает, что от понятия смысла необходимо исходить при построении личностно-ориентированного образования. Такое образование предполагает, во-первых, смену предметного содержания образования — переход к выделению в качестве исходных тех ключевых положений, которые должны быть личностно-значимыми для участников обучения. Во-вторых, оно требует организации специальной деятельности, направленной на их открытие и имеющей личностный смысл для учащихся. Последнее, в свою очередь, предполагает принятие и начало освоения детьми авторской позиции (идея значимости авторской позиции была высказана и В.Т.Кудрявцевым). Л.И.Айдарова поставила очень важный вопрос об условиях реализации авторской позиции и создании особого открытого образовательного пространства для творчества и ребенка, и педагога. Отметим специально, что проблема смысла и освоения авторской позиции напрямую связывалась Л.И.Айдаровой с конкретизацией способов построения обучения по высшему, III типу учения, по П.Я.Гальперину, и разработкой соответствующих ему программ.

В связи с этим Н.Ф.Талызина отметила, что сегодня понятие смысла выходит на первый план, встает задача исследования мотивационно-смыслового звена деятельности.

В заключительном слове Н.Ф.Талызина подчеркнула, что симпозиум положил начало большой работе по сохранению деятельностной теории, и предложила создать на факультете психологии МГУ постоянно действующий семинар сторонников деятельностного подхода.



М.А.Степанова

Москва